Я сразу кинулся к позиции врага, «Комарик» показал мне движение желтой фигурки. Вот живучий гад! За три минуты, пока я бежал, противник вылез из-под развалин и рванул мне навстречу, в его руках светился красным плазменный нож. Сука! Я помнил, как порезали меня такие ножи раньше.
Рванул в сторону, выхватывая верный «Меррит», враг бежал за мной. Он меня не боялся, очевидно, считал, что бой идет в его пользу. Найдя удобную позицию, я кинул гранату, которая рванула прямо у него под ногами, но не нанесла никакого урона. Он продолжал бежать на меня. Я всадил в него обойму британских бронебоек. Попадания его лишь слегка замедлили, он продолжал стремительно приближаться.
Точно! Он в доспехе мимиков! Как я сразу не догадался? Взрывы никак не действуют, осколки и пули не берут. При попадании урановой пули он дергается, значит, теряется часть целостности бронекостюма.
Внезапно он кинул в меня плазменный нож! Я прикрылся рукой, надеясь, что броня отразит удар, но нож, с мерзким звуком от треснувшего металла брони черных штурмовиков и лопающихся от жара кожи и костей, вошел в запястье по самую рукоятку. Сука! Как же больно.
Я все понял! Лютая Караганда! Чтобы бороться против брони мимиков, нужны плазменные ножи! Я вывел из хранилища все четыре ножа. Теперь, благодаря функционалу брони станнума, я мог управлять сразу шестью устройствами одновременно.
Четыре клинка устремились в моего противника, он даже вскрикнул от ужаса, когда увидел летящие навстречу ножи. Не кинутые, а именно летающие в воздухе по управляемым траекториям.
Я отсек врагу ступни, он с криком завалился на землю. Подбежал, чтобы провести быстрый допрос. Но пленник выхватил из виртуального хранилища тяжелый автомат с увеличенным магазином, похожий на те, которыми пользовались бойцы врага на Нижнем рынке. Пришлось отсечь еще и руки. Очевидно, он не ожидал, что ножи будут сохранять плазменную реакцию так долго, ведь при использовании как ручное оружие плазма горит всего 5 секунд. В режиме дрона она сохраняет реакцию на протяжении всего полета или по желанию оператора.
К моему сожалению, боец умер от болевого шока, выдав на прощанье пару английских ругательств. Я подошел к нему. Хм-м. Обычный англосакс: короткая стрижка, волосы цвета соломы, высокий лоб, тонкий крючковатый нос, высокие скулы, впавшие щеки, карие глаза. Лежит и пускает кровавые пузыри изо рта. Один из ножей не только отсек руку, но и вскрыл грудину.
Чертыхаясь, я вколол себе лошадиную дозу обезбола в руку, вырывать нож я опасался, мне нужен врач. Затем собрал трофеи. Забрал его ствол, отличная, в принципе, пушка, срезал бронеразгрузку с боекомплектом, вырвал ремень из брюк с узнаваемой пряжкой – это точно был костюм мимиков, пряжка чуть меньше моей, но с орнаментом из кусочков насекомых и рептилий – такую же взял на корабле Даши. Запихал все в хранилище.
Присел на камушек, намереваясь вызвать по рации Хаски. И тут рвануло так, что меня подбросило в воздух метров на шесть и отшвырнуло на чернеющую из бетонных плит ржавую арматуру. Ударом выбило дух, и я отключился…
– Лошадка-а-а-а! Лошадка-а-а! – звал кто-то в тумане.
– Да я – Конь-огонь! – возмущенно отвечал я невидимому собеседнику. – Огня! Больше огня!
И тут я очнулся от боли и захрипел.
– Тут я! Тут! – шептала Огня, прижимая к моему лицу компресс и размахивая надо мной здоровенным пистолетом.
– QUOS EGO! IACIAM! – громко кричала она, направляя куда-то оружие.
Надо мной стоял Хаски, прикрывая своим телом, и целился в кого-то из автомата. Вокруг залегла в укрытиях вся наша группа, ощетинившись стволами различного оружия – от снайперских винтовок до гранатометов.
Я смог приподняться и посмотреть, в кого они целятся. В двадцати метрах от нашей позиции засели «шавки» из первого взвода с моей республиканской базы, командира узнал, это Матвей. Я достал рацию, выставил третий канал, вернул голос Ветра и попросил:
– Матвей, отзови людей. Это Ветер. Прием!
– Это Матвей! Ветер, повтори! Прием!
– Отзови людей. Уходите отсюда скорее. Стас в курсе! Прием!
– Понял, Ветер! Ухожу.
Из последних сил вернул голос Пассата, спрятал рацию и благополучно отключился.
Очнулся я уже под рев винтов вертушки, которая уносила меня на имперскую базу. Моя голова лежала на коленях рыжей, она нежно поглаживала меня по волосам. Ничего вроде не болело. Но спины и правой руки я не чувствовал и двигаться не мог. В салоне вертолета находился и майор Фокус, который орал на Живчика и в выражениях не стеснялся. Крыл херами, как настоящий прораб со стройки.