– Да уж. А что за ракета?
– Камчатка по позициям снайперов бронебойкой полуторатонной херанул. Там полквартала сложилось. Ну, мы думали, конец Ветру. А он, прикинь, выжил… Но ты никому не говори, а то Камчатку под трибунал отдадут. Мы засадный квад только захватили, на базу притащили, а их сразу в штаб армии увезли и нам сказали: «Стоп. Больше никаких военных действий!». Разбираются до сих пор, откуда взялись бриты и Ветер в инопланетной броне.
– И там ты её видел?
– Да, попадания урановыми пулями наносят урон броне, и человек слегка замедляется. Как будто натыкается на невидимые препятствия, такие легкие толчки. Вот и у гада, который на тебя пер, такая же броня была. Ну я запаниковал и кинулся к тебе. А когда рвануло, тебя откинуло на бетонные блоки и дух вышибло, меня тоже с ног сбило. Прибегаю, а там, мама дорогая! Руки, ноги у вражины разбросало в разные стороны метров на двадцать, грудь пропорота. А у тебя плазменный нож из руки торчит. Ну я в рацию ору: «Возвращайтесь все!». Живчик сначала в отказ: «Ничего не знаю, нам приказано уходить», – но его Огня с Ленью приперли к стенке и угрожали рапорт написать. Только тогда он отряд развернул. А на взрыв и республиканцы подтянулись. Но ты им что-то сказал, и они свалили.
– Не помню. А ты слышал, что я им сказал? – настороженно спросил, я ведь там Ветром представлялся.
– Я не слышал ни черта, меня взрывом оглушило. Огня слышала, но ничего не сказала. Её никто допрашивать не будет. Это понятно. Так что если и скажет, то либо тебе, либо самому Политову, – ответил парень и я понял, что он что-то не договаривает.
Мы опять накатили водки. Я спросил у Хаски:
– Тебе Огня нравится?
– Знаешь же, что да, – насупился парень, – но я у вас на пути стоять не буду. Ты об этом?
– Наоборот! – я хлопнул его по плечу. – Мне твоя Огня не нужна. Я завтра уйду на задание, недели на полторы. Может, и две. А ты будешь сторожить Огню, она ценна для меня как специалист, а не баба. За две недели ты с ней и подружишься.
– Не получится, – покачал он головой, – видно же, что она в тебя влюблена по уши.
– Нет! Так не бывает, что увидела издалека и влюбилась сразу до одури, – я снова разлил водку по рюмкам, – не находишь, что это чушь собачья?
– Не знаю. Я видел, как она к тебе липнет.
– Это гипноз, она была под действием сильных препаратов, – начал врать я, не говорить же, что она мимик, да еще и в рабском ошейнике. – Я снял «заклятие». Ей промыли мозги без моего ведома, а я такие методы ненавижу. Она скоро должна избавиться от этого наваждения. Так что у тебя есть все шансы.
– А зачем она тебе как специалист? – не понял Хаски, указав на самую запутанную часть моего рассказа. – Она – обычный парамедик, это не уникальная специализация.
– Это секрет, друг. Скажу, когда наступит срок. А пока не мучь ни её, ни себя вопросами. Эта работа будет в отдаленном будущем. Просто дружите, любите друг друга и ни о чем не парьтесь.
Подумал немного и добавил, чтобы уж наверняка они сошлись:
– Жить все две недели будешь в моей квартире. Это твое задание, и еще теперь ты мой связной.
Хаски предложил использовать не стандартные коды при радиопереговорах, а наш с ним шифр. Мы еще час ржали, придумывая смешные комбинации, чтобы вражья разведка голову сломала, пытаясь нас понять. Парень записывал коды в блокнот, а я делал скриншоты с помощью своего интерфейса.
Расходились мы уже за полночь, веселые, пьяные, полные новых надежд. Хаски упал с крыши, когда лезли по ржавой лестнице – он поскользнулся и грохнулся на какое-то ведро. Шум подняли на пол-лагеря, даже дозорный прибежал. Он же потом и потащил хромающего Хаски в общагу.
– Эльзе засади! – шепнул мне дружбан. Зря он это сделал. Потому что я и так отправился домой с понятным любому мужику желанием.
Ну и когда ввалился к ней в спальню, получил в рыло. С ноги. Это особенно обидно. В потемках завалился на бок и снес какой-то сраный торшер.
– Ты чего дерешься? – обиженно спросил я пьяным голосом.
– Ты что делаешь в моей спальне? – грозно спросила Элиза, торопливо одеваясь.
– Подумал зайти и поинтересоваться, тепло ли тебе, девица? – мне показалась эта фраза очень остроумной. А вот ей нет! Снова лупанула. Ладно, хоть на этот раз рукой.