Я разжал её пальцы, отобрал гранату, нашел чеку и осторожно вставил на место. Подумал и оставил себе, потом забрал её автомат и протянул руку, кивая на пистолет. Она меланхолично отдала и его.
– Идем за мной, – я позвал её в правый коридор, – соберем трофеи с твоего квада.
Она смотрела на меня с грустью, даже тоской:
– Они все убиты?
– Да, в левом проходе – квад Меченого, – я смотрел, как её морально ломает, – в правом – твой. Хотели тебя по кругу пустить, но им не повезло.
Я пошел по правому коридору и вскоре нашел троицу штрафников. У всех аккуратная дырочка в голове с обожженными лазером краями. Крови почти не вытекло. Я собрал автоматы, магазины, гранаты и рации. Остальное барахло мне без надобности.
Пока возился, подошла Эльза, я едва успел скрыть в хранилище второй «Арбузик». Она робко встала за моей спиной, не решаясь подойти к своим разведчикам.
– Мне надо их похоронить, – тихо произнесла она, – ты поможешь?
– Нет, я спать, – и пошел обратно в зал, кинув ей лопатку, которую мне еще генерал Дебил выдавал.
– А оружие дашь? Если монстры полезут? – попросила она, не поднимая глаз.
– Ты тут главный монстр. Ведьмы и слюной могут травить. Если что, будешь в тварей плеваться, – я поёжился от её скорбного взгляда.
Ничего, пусть помучается. А если схомячат, то и ладно. Лишь бы лопатку мою не потеряла. Не то, чтобы я был на Эльзу сильно зол, скорее рассержен, учитывая, сколько от неё проблем, это теперь обычное состояние моего рассудка. Я уже привык.
Спал я эту ночь плохо. Эльза вернулась часа в три, легла, но потом часто просыпалась, «Комарик», оставленный на дежурстве, будил меня каждый раз, когда она шарахалась в темноте то попить, то поесть, то в туалет, то порыдать. Ну да, под самое утро её развезло. У «Снежной королевы» тоже могут быть чувства.
Я никак не реагировал, мне-то что? Это у неё друзья погибли, хотя какие они нафиг друзья? Так, сослуживцы, да и то гнилые. Могли бы дождаться на базе, чтобы поговорить в спокойной обстановке.
Мне вот Эльзу следует предупредить, чтобы не болтала лишнего про меня и мое хранилище. Если, конечно, завтра мы не разбежимся в разные стороны или еще что похуже.
Стрелять мне крайне не хотелось, как говорил философ Ибн Чус: «В такую жопу роскошную стрелять не подымется рука ценителя верного!». Хотя у них вроде наоборот читается, справа налево: «Верного ценителя рука не подымется стрелять в роскошную жопу такую». Короче, выгоню, наверное, с лопаткой и фонариком.
Чтобы своими рыданиями она спать не мешала, я отозвал дрон и отправил его на зарядку. А когда утром проснулся, то увидел совсем другую Эльзу.
Она сидела в трех метрах от меня,вся такая чистенькая, волосы вымыты и тщательно уложены, форма очищена от дорожной грязи, возможно, даже и стирала с утра сухим средством для чистки, глазки подведены, губки накрашены. В общем, выглядела ухожено и нарядно, как перед расстрелом. Она смотрела на меня, пока я спал, и улыбалась во всю харю. Слово «харя» к ней не подходит совершенно, она, правильнее сказать, лыбилась от уха до уха.
Эльза терпеливо ждала, пока я проснусь и привстану с лежанки, и достала пистолет. Самый обычный офицерский «Марат». Где только прятала? Возможно, с разведчиков сняла, а я его просмотрел. Она, как будто рисуясь, медленно навела ствол на меня.
Я засмеялся и указал пальцем себе на сердце:
– Стреляй! Сюда вот. Я, честно, без брони! Ну!
Я не боялся того, что она выстрелит. Потому что, учитывая ненависть, она давно бы уже это сделала, конечно, если бы смогла вот так шмальнуть человеку в лицо.
И еще «Комарик» показывал мне, что пистолет без обоймы, да при этом и на предохранителе. Она дернула рукой, чтобы имитировать выстрел, а я засмеялся. Ну, правда же, смешно!
Да твою Караганду! Вот коза! Она его в меня кинула! Прямо в лицо и рассекла бровь. Я схватился за глаз, чертыхаясь. Как же точно попала в уязвимую точку! Больно, блин.
– Так ты без брони! – изумилась она и бросилась за аптечкой. – Прости меня! Больно?
Пока Эльза хлопотала, обрабатывала рану и накладывала мне на лоб биопластырь, я ржал. Я наконец-то понял, что она хотела меня спровоцировать и умереть от моего ответного выстрела, который был бы совсем не понарошку.
Когда она закончила возиться с бровью, я взял её за руку и посадил себе на колени, по-хозяйски положил руку на задницу и спросил:
– Эльза, ты – мимик?
– Нет, – она испуганно замотала головой, – с чего ты взял?
– Татуха внизу живота, левая спираль, – я указал на её лобок, – у меня такое чувство, что я раньше это уже видел.