Но княжичу уже не нужны были мои пояснения, он буравил взглядом знак, и я заметил, что тот ему знаком. Он знал, чей это знак, и был ошеломлен моим рисунком.
– Ты ведь уже видел его раньше? – я попытался вывести его из ступора.
– Это Вавилон… – княжич наконец пришел в себя. – Откуда он у них?
– А кто они?
– Мы их видели недолго… С беспилотника, – слова давались Уралу с трудом, – это квад Меча.
– Да ну на хрен! – вырвалось у меня. – Я видел их трупы…
– Рации имеют коды ребят, на ножах радиоактивные метки с их номером, броня самого Меча – нестандартная, щиток на коленях модифицирован, у Ясеня необычный прицел на автомате, Дрюля ходит чуть прихрамывая, а бегает как здоровый. Слишком много совпадений...
– Вот броня Меча! – я вывалил из хранилища остатки разбитого костюма с шевроном командира квада.
– Я её заберу, – заявил Урал, – для анализа. Теперь многое стало понятным.
– Что? – у меня в голове не укладывалось, как могут ожить мертвые.
– Их вернул к жизни Вавилон, и теперь они служат ему, – Урал вздохнул. – Точно также, как и ты.
– Что ты знаешь? – ему удалось меня удивить. – Кто я?
– Спроси у Ипполита, – он двинулся к броневику, – вам нужно поговорить про тебя, Эльзу, Огню, Милану…
– Расскажи сейчас! – я догнал его.
– Нет. Это не моя ответственность. Сами договаривайтесь!
Мы забрались в броневик, княжич больше не проронил ни слова. Пока мы ехали до аэропорта, стояла звенящая тишина. Я думал, что моя связь с Вавилоном является тайной. Оказалось, это не так. И мои женщины чем-то связаны, не зря же Урал поставил их в один ряд. Допустим, Огня и Милана являются мимиками. А Эльза?
Я посмотрел на свою спутницу, которая сидела рядышком и прижимала к груди рюкзак и автомат. Она, встретив мой взгляд, неуклюже улыбнулась, стараясь поддержать меня, так как видела, что мы с Уралом вернулись хмурые и задумчивые. А еще княжич затащил в салон броню Меча, от которой воняло мертвечиной, Эльза могла подумать, что мы крепко поругались. Переживает за меня… Мне стало как-то тепло на душе. Я положил ей руку на щеку, погладил, она придвинулась, прижалась боком и положила голову мне на плечо.
Урал кашлянул, как бы напоминая, что он тут и нам не следует при нем миловаться. Ничего, потерпит. Я только сейчас вдруг понял, что Эльза тоже мимик. И все её выкрутасы от того, что она не понимает нашей реальности, культуры, системы отношений между людьми, ключевых ценностей. Она не знает неписанных правил нашего мира. Если честно, то более несуразных женщин, чем мимики, я не встречал. И я, кажется, понял, за что она меня ненавидела и почему сейчас это чувство прошло. Нам действительно следует серьезно поговорить.
…Мы остались в аэропорту с охраной из квада черных штурмовиков, а княжич сразу уехал обратно в Тобольск, сославшись на неотложные дела. Через некоторое время приехала Милана, она радостно кинулась ко мне.
– Прости. Прости. Прости, – она повисла на моей шее. Эльза удивленно её рассматривала.
– Это Милана, – представил я своей спутнице «золотую» девушку, обнимая её за талию. Разведчица молчала и переводила взгляд то на меня, то на неё. Наконец закончила эти гляделки и вздохнула:
– Здравствуй, Милана.
Я подтянул Эльзу к себе, обнял так же за талию. Ну, чуть пониже.
– Это Эльза. Мы с ней вместе, – я смотрел за реакцией новой знакомой.
Она отреагировала без тени смущения и улыбнулась:
– Ну, тогда я к вам третьей!
– Да ты неправильно поняла, – начала протестовать Эльза, но мою руку с мягкого места не убрала, – мы не пара…
– А это моя недоработка! Я пока не успел и очень страдаю из-за этого! – я увлек обеих к неприметной секции аэропорта, где происходила посадка на спецборта.
– У него еще Огня есть, – наябедничала моя мясопопенькая, – ждет его, когда он вернется, чтобы… мосты наводить.
– Ветер, у тебя гарем, что ли? – заливисто засмеялась Милана.
– Ну, так получилось, – я смутился, – не специально. Заноза и Училка сами прибились…
– Нет у нас на базе таких, – задумчиво протянула Эльза – По ту сторону фронта ты тоже гарем собираешь?
Я понял, что сболтнул лишнего, вот не надо было оправдываться, так они, может, и не узнали бы о моих дамах на республиканской базе. Вот же я дебил. Пришлось отшутится, что все само так наделалось, а я ни при чём.
Обе мои спутницы не особо и протестовали: гарем – так гарем, на фронт – так на фронт, в квартире всего две спальни, ну и ладно. Придется усердно служить в «Рассвете» – ну и хорошо.