– Дак это же не родное тело, – попробовал возразить я.
– А думаешь не больно? – вскипела девушка. – Я – штурмовик, но у меня таких травм не было! А я и в транспортёре переворачивалась, и на минах подрывалась, и в рукопашку ходила с разряженным пилумом против ваших автоматчиков…
– Ты думаешь, что она ненавидит своих работодателей?
– Уверена, что да. Вопрос: кто надел на неё рабский ошейник? Кроме станнума некому! Но станнум Зес Великий погиб сто пятьдесят лет назад. Неужели она с тех пор его носит… Даже если она лет десять как проснулась, то это очень много.
– А его нельзя носить долго?
– Он причиняет боль, – Огня поморщилась, – сначала незначительную, а потом все сильнее и сильнее. Представь, если бы ты жил лет десять с зубной болью без анальгина? Представил?
– А ведь ты хочешь взять её к нам в команду? – я удивленно уставился на девушку. Мы вышли и столкнулись на кухне с Миланой, которая удивленно прислушивалась к нашему диалогу.
– Да, хочу её в команду! Ты мимикам боль не причиняешь, а даже наоборот, – Огня уставилась на Милану, – Ориана, ты купишь КАРМ для этой девушки? Нужно восемьсот миллилитров минимум, инъекциями в четыре подхода.
– Куплю, – серьезно кивнула та, – и другие препараты. Всё, что нужно.
– Допрос Фрейи важно провести публично, – попросил я девушек, – как она придет в себя, позовите Фокуса или другого старшего офицера. Не пытайте, а используйте клипсу для допросов. Без перегибов! Как вы намерены проверить её лояльность, если нам разрешат оставить её в нашем взводе?
– Это ты.
– Что я?
– Ты проверишь на лояльность, – Огня ехидно улыбалась. – Также, как нас всех проверил. Тебе сам процесс очень нравится….
– Платье верности? – я догадался, но решил все же переспросить.
– Да, – кивнула Милана, – это лучший вариант!
– А если она не захочет меня? Не понравлюсь как мужчина? – засомневался я в таком способе проверки.
– Думаешь, она сможет отказать станнуму? Такому симпатичному и обаятельному?
Обе девушки расхохотались и таинственно переглянулись.
– Да ну вас! – я не то, чтобы против, но как-то бесчеловечно такие проверки делать. Хотя они же не человеки, а мимики. Для них это хиханьки да хаханьки.
– «КлоК» давай сюда! – потребовал я от Миланы и резко протянул руку. Я запомнил устройство-глушилку, которое может надолго вырубить всю связь на большой площади. Почему-то был уверен, что у девушки оно есть. У неё вообще много чего есть, потому что для скупки артефактов она использовала огромные деньги, которыми ворочал синдикат Централ.
Милана с недовольным видом сунула мне серебристый шарик, который достала из прикроватной тумбочки, и объяснила, как он работает: сжать и оставить на открытой поверхности, для маскировки можно накрыть сверху материалом, пропускающим радиоволны. После работы взять в руку, сжать, и он отключится. Но сначала устройство требуется зарядить.
Я выдал девушкам последние инструкции, потому что возвращаться домой сегодня не собирался. За старшую, естественно, оставил Ориану. Обнял, поцеловал обеих и отправился к Фокусу.
Я думал, что докладывать нужно будет ему, но, когда появился в его кабинете, он ни о чем разговаривать не стал. Мы сразу отправились в сторону вертолетной площадки, где стоял большой и красивый зеленый вертолет, размерами ничем не меньше, чем у Консула. У этого образца было два винта, разнесенных на небольших крыльях в стороны. Кажется, такой летательный аппарат называется конвертоплан, и это, скорее, самолет с вертикальным взлетом. Но летательный аппарат больше всего был похож именно на вертолет.
– Политов прилетел специально, чтобы с тобой переговорить, – инструктировал меня Фокус, – у него большие проблемы, ему нужна твоя помощь…
– Моя? – усомнился я, гадая, что же приключилось.
– И твоих друзей, – терпеливо объяснил мне майор, – Любая помощь. Иначе будет война.
Я зашел в салон вертушки, а Фокус остался снаружи. Политов выглядел ужасно, от былого франта ничего не осталось. Усталое лицо, взъерошенные волосы, впавшие, почерневшие глаза. Он, похоже, не спал очень долго, да еще, наверное, на стимуляторах сидит.