Через полчаса появились два незнакомых сержанта, я их точно раньше на базе не видел, и навели на меня автоматы.
– Сложить оружие! Руки за голову! – без лишних приветствий заорали они.
– Охренели, что ли? – опешил я. – Сержанты не могут арестовать лейтенанта.
– Ты разжалован! – закричал самый активный из них. – Капитан Затор приказал отвести тебя на гауптвахту.
– Капитан не может меня разжаловать, ибо старшие офицеры лишаются звания только по приказу генерала из штаба армии. Это раз. Я приказа не видел, а значит, капитан должен донести мне решение командования лично. Это два, – я начал качать права. – Да и какая «губа»? Туда могут конвоировать лишь Дюбель и его безопасники. Это три. Учите устав, пригодится в жизни.
Сержант передернул затвор:
– Стреляю в случае неподчинения!
А это уже ни в какие ворота не лезет! Угроза расстрелом офицеру – это трибунал без вопросов. Я стремительно подскочил к одному из них, быстрый удар в подбородок, он еще не успел упасть, а я прописал второму в челюсть. От души обоим вломил. Ну, а что? Пусть в больничке устав зубрят.
Потом я разрядил их автоматы, связал руки за спиной колючей проволокой, валявшейся у ворот, и потащил провинившихся на «губу», чтобы сдать Дюбелю. На базе ранним утром было тихо и безлюдно, никого больше по дороге я не встретил.
На «губе» от вида моих арестантов дежурные бойцы третьего взвода обалдели. Они испуганно смотрели то на меня, то на связанных сержантов.
– Где Дюбель? – громко спросил я, чтобы привести их в чувство.
– В камере… – промямлил один из них.
– В какой на хер камере? – сначала не допер я.
– Внизу, на третьем ярусе, – ответил другой, он сообразил, что меня лучше не злить, сержанты истекали кровью, колючая проволока порезала им запястья и кисти рук.
– Удивительно, – я не на шутку встревожился после таких новостей, – дай ключи!
Рядовой отдал мне связку ключей, и я потащил сержантов вниз на третий ярус, где располагались самые поганые камеры. Там были и крысы, и клопы, и говно, да и температура держалась градусов шестнадцать. В общем, не поспать, не согреться.
Сначала я закинул обоих сержантов в соседние камеры, предварительно срезав плазменным ножом проволоку, кое-где и вместе с кожей. Пахнуло горелым мясом. Сержанты застонали и начали приходить в себя.
Я пошел дальше по уровню и обнаружил «великолепную четверку». В самых дальних камерах сидели Стас, Дюбель, Комендант и Люба. Вот же твоя Караганда! Как я вовремя. Видно, что сидели они недолго и поэтому выглядели свеженько, вот если бы неделю тут почалились, то стали бы развалинами, которых потом только в госпиталь на месячишко.
Всех четверых я выпустил, они хмуро молчали, вышли и встали напротив меня. Меня их молчанка не устраивала, мне нужны ответы, что за ерунда тут творится!
– Что происходит?! – заорал я, чтобы привести их в чувство.
– Переворот, – первой ответила Люба, – приехал новый командир базы – капитан Затор. Всех разжаловал. Расстрелял квад Петра – они попробовали с него документы стребовать. Расформировал взводы и пересобрал их заново, чтобы размыть людей Балим среди остальных штрафников. Затем арестовал всё прежнее руководство, отобрал жилье и отдал своим сержантам. Пока не трогал только Умника, так как знает, что тот связан с полковником Лялиным.
– Подполковником, – поправил я её, но она возразила:
– Лялин теперь полковник, быстро в рост пошел благодаря вашим настоечкам. Он, кстати, человек генерал-полковника Краса, командующего армией. Так вот, дальше… Где находятся безопасники Дюбеля, мы не знаем, возможно, Затор их тоже расстрелял или арестовал.
– Он благородный, что ли? – деловито поинтересовался я.
– Да нет, – покачала головой Люба, – обычный простолюдин, но шибко борзый. Ссылался на приказы какого-то генерала Громова – позывной «Гром».
– Вы приказы о лишении званий видели? – я обвел всех строгим взглядом.
– Нет, не было приказов! – наконец подал голос Стас. – Просто все слишком быстро произошло. Мы оказались к такому не готовы. У него два квада сержантов, которые были настроены в случае неповиновения расстреливать на месте…
– Странно, – опять удивился я, – эта же база отдана Балиму для управления. С кем у нас договор в штабе армии?
– Как раз с генерал-полковником Некрасовым, позывной «Крас», – ответил Стас. – Но я не успел передать по спутнику запрос. Сразу в браслеты заковали и сюда отправили.
– А ты, Дюбель, как сдался? Ты же из особого отдела! Вас же никто, кроме вашего начальства, разжаловать не может, а тем более под замок посадить! – заорал я на безопасника.