– Знал когда-то, – осторожно ответил Зан, опуская мешок с купленной едой и новым плащом Лавинии на пол.
– Хорошо, – Лавиния кивнула, а затем резко, на дроусском отдала приказ: – убей его.
Глава 14. Воспоминание
Приказ ударил Зана сильнее любого хлыста. В горле встал ком, кулаки непроизвольно сжались, а брачная татуировка потеплела. Он чувствовал каждую линию, каждый завиток, что паутиной оплетали его руку от запястья до ключицы. Этому приказу невозможно было противиться. И от того он звучал еще страшнее.
Она настолько ненавидит дроу, что готова убивать первого встречного?
– Госпожа… – его собственный голос показался ему чужим, приглушенным. Он заставил себя поднять глаза на Лавинию. – Кел'тамал… не желает тебе зла… Это была случайная встреча…
Она посмотрела на него жестко, холодно. Это была не та Лавиния, что сжимала его волосы прошлой ночью, оскорбляла и сама плавилась от удовольствия в его руках. Это была маленькая разъяренная фурия, не знающая пощады или страха. Чистая ненависть и боль.
– Не важно, кто он сейчас, – ее голос был тихим, но каждое слово проникало в самую суть Зана, укрепляя приказ. – Черное Пламя не могло свести наши пути просто так. У всего есть причина. Ты будешь моим клинком, орудием мести.
Лавиния сама не осознавала, с насколько серьезной магией имеет дело. Она связывала их в этот момент, передавала ему свою боль и требовала ответа.
– Мести? – Зан с трудом сглотнул. – Госпожа, помоги мне понять…
– Что непонятного, Зан? – воскликнула она, подлетая к нему, поднимая руку так, будто собиралась ударить. Но вместо этого ее пальцы впились ему в плечо, и она прошептала: – десять лет назад дроу убили мою семью. Я не видела всех. Но его я помню. Он дрался с моим отцом. Двое против одного. Он и второй, со шрамом над бровью... Они убили мою семью… Их лица я вижу каждую ночь. Невозможно забыть или спутать с кем-то другим. Ты должен его убить.
Она сжала челюсти и побледнела, напоминая напуганного зверька, готового сражаться до последнего вздоха, даже понимая всю бесперспективность попыток.
Зан отшатнулся. Он наконец понял, почему ее лицо казалось ему знакомым.
Для эльфа десять лет – краткий срок. Для человека… Она повзрослела. Уже не хрупкий подросток, способный забиться в узкую щель между досками и каким-то строительным мусором. Не маленькая девочка, наблюдающая за карательным отрядом, убивающим ее семью.
Она сказала – Кел’тамал дрался с ее отцом… и второй со шрамом над бровью… это был Хан’рал… их противник был искусным воином. Возможно, лучшим из тех, кого когда-либо встречал Зан.
Зан помнил тот бой. Помнил ту семью. И помнил напуганную девочку. Тот день изменил многое для него… Но для нее…
Он сделал шаг назад, упираясь спиной в дверь. Ему было жарко, будто он снова стоял около горящего дома.
Он мог бы многое ей сказать… Но ничего из этого не имело смысла.
– Значит, ты хочешь отомстить, – прошептал он. – Моими руками…
– А почему, собственно, нет? – Лавиния наконец разжала пальцы, наверняка оставив след на его плече, и ринулась к своему мешку, снова вытряхивая на пол все содержимое.
Кольцо с печатью Дома Тандер покатилось в сторону и затерялось под кроватью. Но Зан смотрел только на ее лицо, надеясь, что он ошибся, и теряя эту надежду с каждой секундой.
– Вот! Забери свое оружие! – рявкнула она, швыряя на пол его кинжалы, – и надень кольчугу. Используй все свои умения против него! Ты ведь справишься?!
Вот оно милосердие Пламени! Справедливость Ллос! Судьба сыграла замечательную шутку сведя их пути.
Зан молча натянул свою кольчугу, поднял ножи, возвращая на их привычные места. Среди них был и нож, снятый с тела отца Лавинии, но она его не узнала. Как не узнала и самого Зана. Иначе она бы не приняла его глупую клятву. И не требовала бы быть ее клинком.
Когда она узнает, его жизнь превратится в ад. Она не сможет убить супруга. Но ее воспитывал дроу Рен'днал. Его юная госпожа наверняка обладает куда более изощренной фантазией, чем Зан предполагал прежде. Прошлой ночью была всего лишь милая игра.
Зан со всей отчетливостью осознал, что чего бы она не захотела с ним сделать, он ей позволит. Не из-за клятвы. А потому что он заслуживал ее ненависть не меньше, чем Кел’тамал. Она имела право на месть.
– Я исполню твою волю, госпожа, – он поклонился ниже, чем когда либо кланялся хоть кому-то. Потому что больше не мог смотреть ей в глаза. Он вообще теперь боялся на нее смотреть. Боялся говорить, даже думать о ней.
Услышит, узнает, поймет…
– И не вздумай умереть сам, Зан! – услышал он в спину, но не смог выдавить ответ, позволив двери самой закрыться у него за спиной.