Я снова посмотрела на него.
– Ты посмел…
У меня не было подходящих слов чтобы выразить свои чувства.
Ненависть. Страх. Гнев.
Всепоглощающее, удушающее отвращение. К нему. К себе.
– Урод! Ты самая гадкая тварь, что я когда либо встречала!
Он принимал мои слова так же, как и удары, молча. Не сходя с места. Не отводя от меня взгляда.
Правильно. Куда он денется?! Мы же, мертвые боги его дери, теперь связаны!
– На колени, гад! – рявкнула, подходя к нему.
Он рухнул, как подхошенный, будто только и ждал этой команды. Его покорность была хуже любого сопротивления.
– Я не должна была тебя слушать! – я вцепилась ему в волосы, и воспоминание о том, как я делала это в страсти, обожгло меня, как раскаленное железо. Я тут же отдернула руку. – Мне даже прикасаться к тебе противно. Следовало провести подчиняющий ритуал. Ты это заслужил. Такой же, как все вы! Подлый, уродский народец. Не знающий ни чести, ни достоинства. Дроу по-другому не умеют? Ты с самого начала играл со мной?
Он закрыл глаза, будто ответ был чем-то невероятно сложным. Это стало последней каплей.
– Не смей! – я схватила его за челюсть, впиваясь ногтями в щеку. – Не смей закрывать глаза, когда я говорю с тобой! Отвечай! Ты с самого начала знал правду? Знал, кто я? Играл со мной?
– Я узнал тебя не сразу, Лавиния, – прошептал он, моя рука мешала ему открыть рот нормально, но он все равно говорил: – да, я играл. Роль послушного раба, идеального супруга. Ради выживания. Из страха. Играл. Соблазнял. А потом мы встретили Кел'тамала. Тогда я вспомнил тебя.
– И после этого ты смел прикасаться ко мне!? – я отпрянула, чувствуя себя грязной, испорченной. Такой же уродливой, как он. Вся моя кожа горела и чесалась, будто покрылась липкой паутиной.
– Я бы мог сказать, что ты не оставила мне выбора… – он горько усмехнулся, и в его глазах не было ни капли лжи, только бесконечная усталость. – Но нет. Я хочу жить, Лавиния. Все, что я делал, я делал чтобы выжить. Вот моя правда.
Я влепила ему пощечину. Ладонь обожгло, но эта боль была приятной. Он заслужил куда больше боли! Не игровой. Настоящей. Я ударила снова.
Но Зан не молчал:
– Я не убивал твоего отца. Его убил Кел'тамал. Я убил Кел'тамала для тебя. Твой отец отмщен.
Я чуть не рассмеялась, глядя ему в глаза.
– Ты думаешь этого достаточно?
– Я не убивал твою сестру и мать. Это был мой отец, Хан'рал. Но он тоже мертв.
– Какое мне до этого дело? – я толкнула его в грудь, но он удержался на месте. Крепкий, поганый дроу!
– Рен'днал, которого ты зовешь отцом, был не прост. Он был одним из лучших, – продолжал Зан спокойным, уверенным тоном, будто мы мило беседовали у костра. – На лезвии ножа Рен’днала был яд, который убил моего отца страшной, мучительной смертью. Я неделю наблюдал за его агонией. Твоя семья отомщена, Лавиния. Боги или судьба уже распорядились.
У меня перед глазами вспыхивали лица. Тот дроу со шрамом над бровью был его отцом? Я не заметила сходства.
Он намекает, что моя месть свершилась без меня? Внутри разрасталась новая дыра. Бессилие. Пустота. Пламя не могло быть так ко мне жестоко. Забрать семью и лишить шанса на месть!
Я снова посмотрела на Зана. Еще один дроу с руками в крови.
– Остался ты, – прошептала я.
– Остался я, – согласился он, – Но и только.
Нет, это не может быть правдой. Был целый отряд. В мой дом вошли двое. Но ведь остальные тоже там были!
– Я тебе не верю! Ты просто защищаешь их! – я с новой силой ударила его.
– Дроу не защищают своих, – обреченно прошептал он. – Дроу это пауки в банке, готовые сожрать друг друга. Я не исключение, Лавиния. Если бы мне было кого убить для тебя, я бы это сделал, лишь бы угодить тебе. Заслужить твое снисхождение. Но я не могу.
Его взгляд был прикован ко мне, но в нем горел безумный огонек. Отчаяние. Надежда. Страх.
Плевать.
– Я убью тебя, – прошептала я, не угрожая, просто сообщила о намерениях.
– Я твой супруг, Лавиния, – так же тихо напомнил он, – и ты мне должна жизнь. Я должен был убить спрятавшуюся за досками девочку. Но я сделал вид, что никого не видел.
Да как он смеет? После всего сказанного, он еще намекает, что я ему чем-то обязана?
Я подскочила к нему, снова впилась в пальцами в челюсть, запрокинула его голову так, что с его губ сорвался стон.
– Ты был почти мертв, когда я нашла тебя. Я отдала тебе долг. Клятвы ты принес мне добровольно. Иначе магия бы не сработала. Мы оба это знаем. Ты, может, и умный, хитрый дроу, но я тоже кое-что знаю, супруг мой. Правда в том, что ты умрешь очень скоро. И у меня нет ни капли сомнений или сожалений по этому поводу.