Данила уже успел побриться и выглядел вполне сносно. «Пожалуй, ему действительно стоит прогуляться», – решила она.
– Что ж, если погружаться в пучину под медицинским присмотром, то, пожалуй, можно, – сказала Светлана, ощущая в себе теплую радость.
Через полчаса они втроем спускались по крутым улочкам Бад Годесберга к центру, где издалека манил к себе красно-желтыми флагами ресторан «Макдональдс». Разговаривала в основном Лиза, Светлана и Данила молчали, и какое-то чувство раздвоенности стало закрадываться ей в душу.
Светлане было хорошо, уютно, по-свойски с ними. Она не ощущала, что эти люди являются ей чужими. Очень странное для нее, не склонной к романтизму женщины, состояние. Может быть, ее женский опыт и был до сих пор очень беден как раз в силу этого ее качества. Она хорошо видела мужчин, осознавала примитивизм их наклонностей и с внутренним высокомерием игнорировала ухаживания. Светлана всегда ощущала себя достойной женщиной и понимала, какая это ценность. Ведь упасть очень просто, но потом уже ничто не поможет восстановить потерянное. Можно занимать перед окружающими людьми любые позы, однако тайна твоей души будет до конца дней напоминать тебе, то ты низкая тварь, способная ради мелкого зуда предать благополучие детей и достоинство мужа. И это всегда будут помнить те, с кем ты занималась предательством. Лишь иногда, чтобы потешить самолюбие, Светлана позволяла поухаживать за собой самым достойным, с ее точки зрения, мужчинам, не доводя дело до серьезных отношений. Всегда это заканчивалось одним и тем же. Как только ее знакомый начинал попытки сближения, Светлана решительно и холодно пресекала их, будто осознавая, что не пришло еще время ее главной любви.
Теперь происходило все наоборот. Булай не делал ничего для установления с ней близких отношений. Ей было даже немного обидно, что она, во всех отношениях привлекательная женщина, нисколько его не интересует. Ведь она уже понимала, что он не был ни тупым, ни бесчувственным человеком. С тайной досадой Светлана подумала, что его сердце занято другой. Может быть – женой.
«Макдональдс» оказался детским раем, потому что в нем веселилось множество карапузов. Владельцы заведения верно рассчитали, что неподалеку от него находится парк с детскими площадками. Они украсили ресторан героями сказок, установили большой телевизор, в котором Том бесконечно гнался за Джерри, поставили коробки с бесплатными свистелками, и детвора потянулась сюда, увлекая заодно и родителей.
Они сидели и пили кофе, пока Лиза, тут же обнаружившая знакомых и убежавшая за соседний столик, веселилась с приятелями.
Данила мягко улыбался, поглядывая на дочку, потом переводил взгляд на Светлану, и улыбка у него приобретала какой-то другой, заговорщицкий оттенок. Как будто он понимал, что творится у нее в душе, но не хотел об этом заговаривать. А она вспоминала Леонида и мысленно ставила его рядом с Булаем. Совсем разные люди. Муж – высокий, слегка грузноватый. Лицо значительное, со следами привлекательности. Усмешка добрая, немного ироничная. Знает себе цену. Правда, лебезит перед начальством. Это ее всегда отталкивало. Но как личность – более впечатляющий. А Данила внешне проигрывает. Но что-то в нем притягивает. Что? «Железный он внутри. Приучился себя постоянно в руках держать. Душа в клетке сидит, а ведь живой человек. Вот откуда в нем боль, вот оно что. Если бы выпустить его душу на свободу – многое бы рассказал, ох, многое, совершенно ясно», – подумала она и, положив свою горячую руку ему на запястье, неожиданно для себя произнесла:
– Приходите сегодня ко мне на чай. Побудем вдвоем, без посторонних. Я думаю, нам есть о чем поговорить.
В глазах Данилы мелькнула какая-то тень, но он благодарно кивнул головой.
Потом, пока было свободное до его прихода время, Светлана лежала в горячей ванне и думала о происходящем. Она отдавала себе отчет в том, что ведет себя совсем не так, как должна бы вести, по всему своему разумению. Никогда в жизни она не приглашала к себе мужчину, никогда в жизни не брала инициативу в свои руки. Более того, вспоминая свое поведение с Данилой, она видела себя со стороны – будто какая-то другая женщина действует на ее месте, говорит ее голосом, будто в этой женщине возникают незнакомые ей, Светлане, чувства. С каким-то затаенным страхом она ожидала прихода Данилы. Прекрасно сознавая, что придуманный ею для себя самой предлог – совсем не главное в приглашении. Конечно, будет разговор о вреде алкоголя, но подсознательно она ждет других, более важных слов. Будто уже существует между ними незримое единое пространство, в которое они должны вместе шагнуть с противоположных сторон. Будто начал раскрываться в ее душе какой-то нежный бутон, долгое время пребывавший в свернутом состоянии. И это движение пробуждало в ней сладкую боль, боязнь, стеснение и порыв в безоглядность.