– Что же, выходит, не будет у нас совместного жительства с латинянами?
– Опять ты к этому клонишь! Знаю, почему. Правильный вопрос задаешь. Чем дальше, тем больше народы перемешиваются. И торговлей, и войной, и ремеслом. Вон, на Крещатике, в торговых рядах, кого только нет. И русы, и поляки, и греки, а иудеев сколько было?! Весь Киев долгами опутали, псы ненасытные. Изяслав выгнал их, но это без толку. Опять придут. Значит, правильно заботишься: как быть в таком Вавилоне грядущем? А так и быть. Торговлю торговать, ремесло ремеслить, войну воевать, а веру свою свято хранить. Коли князь латинскую княжну в жены берет – чтобы крестилась в православную веру. А лучше вовсе не брать. Кровь чище будет.
– Почему же истинная вера там не прижилась, что их заставило в сторону ступить? Ведь такая печаль для нас всех, такая тревога за грядущее время!
– Кто были первые христиане в Риме, брат мой возлюбленный? Римские рабы! А раб-то, Феодосий, за жизнишку свою и ложью, и клятвопреступлением, и подлостью борется. Другого не дано ему. Честного раба сразу на галеры или в могилу отправляют. Вот он какой, первый христианин. А потом христианство на их хозяев тоже распространилось, на рабовладельцев. А рабовладелец каков? Он привык себя выше всех вокруг ставить. Он в своих владениях хозяин жизни и смерти. Как ему от такого груза избавиться? Вот и не смогли греховные и слабые люди в том положении православие удержать. Не смогли! Так что не вина их, а беда, что под свои нравы они веру подчинили.
А нам Господь веру и послал, потому что мы рабства не знали. Славянская душа, хоть и жестокая, и буйная от язычества, но вольная и честная была. Вот в чем разница. Такая душа Бога открыто принимает и ему без утайки служит. Потому что раб в нас не сидит! А если мы к латинянам отложимся, то такие же станем, как они, с рабским изъяном и ложью в душе. Помни это, Феодосий, помни и проповедуй.
Словно выныривал Аристарх из прошлого и думал: тысяча лет этим словам, а они не устарели. Латиняне сделают нас духовными рабами. Илларион и умом, и душой, и даже генетическим инстинктом воспринимал опасность, исходящую от Запада. А Бабакин ее не воспринимает. Или, может, он свою игру играет? А ведь, наверняка, свою.
Глава 9
1985 год. Ленгли, ЦРУ
Стенли читал шифровку «Лиса», поступившую из Будапешта. Агент был сверхосторожен и отказывался от любых операций по связи, если в этом не было острой необходимости. Не брал он и радиоаппаратуру быстрого действия, несмотря на убедительные доводы о том, что она не поддается радиоперехвату. Уж кто-кто, а он-то знал, на что способны асы из управления радиоперехвата и дешифровки. Ему приносили перехваченные и расшифрованные материалы многих иностранных резидентур в Москве. Поэтому «Лис» работал только на выездах, которых у него с переводом в Питер стало гораздо меньше. Лишь иногда благодаря своему высокому положению ему удавалось добиться командировки по какому-нибудь оперативному делу. Тем не менее, резидентуры ЦРУ во всех столицах Варшавского договора имели дежурные приемные устройства, день и ночь ожидавшие вызова «Лиса». Прибыв в такую столицу, он при необходимости мог провести с резидентурой тайниковую операцию. Для этого у «Лиса» имелся дистанционный пульт постановки на охранную сигнализацию личной автомашины, который одновременно являлся сигнализатором ближнего действия. Надо было оказаться в зоне прямой видимости американского посольства, не далее чем на двести метров, и нажать сигнализатор столько раз, сколько дней до операции он назначал. Два нажатия – на второй день, три – на третий и так далее. Сигнализатор был абсолютно безуликовым и действительно использовался для своих прямых целей. Места и конкретное время операции были обусловлены на каждую столицу отдельно. Категорическим требованием «Лиса» было исключение визуального контакта. Работники, изымающие контейнеры, не должны видеть, кто их заложил. На всякий случай он закладывал их раньше, чем сообщал сигналом.
Обычно его информация была предельно краткой и содержала только конкретные сведения. Но на сей раз шифровка была многословной и панической. Агенту стало известно из случайного разговора со своим бывшим подчиненным в ПГУ, что резидентура в Бонне начала работать с американским офицером, имевшим отношение к бронетехнике. Немецкий отдел обратился в контрразведывательное управление за консультацией о возможности подставы, естественно, не предоставляя никаких конкретных данных на этого человека. «Лис» забил тревогу. Как только советские танкостроители начнут получать материалы по американским танкам, они обязательно запросят образцы новой брони и боеприпасов. Если источник сумеет выполнить это задание, то давно проведенная успешная комбинация ЦРУ развалится, а сам он окажется под прямой угрозой разоблачения.