Среди ее немногочисленных подруг, в основном жен Леонидовых коллег, было вполне нормальным делом обзаводиться внебрачными связями. Тешили бесов от безделья, от женского гонора, от желания выглядеть в глазах подруг камнем в золотой оправе и просто из окаянства. Был и у Светланы такой период, когда она, натерпевшись невостребованности, пыталась завести адюльтер с довольно известным молодым актером из театра имени Маяковского. Но все прекратилось быстро и нехорошо. Парень решил, что женщина хочет погреться в лучах его славы, и повел себя как павлин, упиваясь собственной неотразимостью. В отношениях с женщинами он был со всей очевидностью глуп, и Светлана резко прервала знакомство после третьей встречи.
Она знала, что красива той особенной красотой, которая сразу не бросается в глаза, но человек, заметивший ее, как правило, глаз уже не отводит. У нее была великолепная, очень легкая для ее возраста стройная фигура, длинные ноги, маленькая грудь, очень красивые русые, чуть курчавившиеся волосы. Но главным, конечно, было лицо – с высоким лбом, зелеными глазами кошачьего разреза и небольшим улыбчивым ртом. Всю эту композицию, наверное, стоило бы назвать не более чем милой, если бы не выражение глаз, выдававших затаенный ум и проницательность.
Светлана действительно была от природы наделена развитым интеллектом, хорошим пониманием людей и организованностью. Все эти качества она проявила во время обучения в медицинском институте, который и закончила с отличием. Попала на работу невропатологом в поликлинику МИД. Одновременно она стала собирать материалы для диссертации, решив поработать лет десять-двенадцать, а потом, когда появится реальное понимание профессии, попытаться обобщить опыт в научном труде.
Год назад Светлана уговорила Леонида пробить ей трехмесячную командировку в Бонн по линии МИД, якобы для оказания помощи посольскому доктору, а на самом деле – для сбора материалов по новейшей немецкой невропатологии. В институте ей пришлось изучать немецкий язык, так что выбор страны был однозначным. Вообще-то, вахтовые командировки врачей практиковались министерством исключительно редко, но влияние мужа сделало свое дело.
Тридцатого декабря ТУ-154 приземлился во Франкфурте-на-Майне, где ее встречал врач посольства Алексей Федотович Пилюгин, которого никто не звал иначе как Пилюлькин. В отличие от своего сказочного прототипа Алексей Федотович являл собой цветущего молодого мужчину, под два метра ростом с косой саженью в плечах. Познакомившись, они направились на его машине в Бонн для расселения в гостевой квартире посольства и обсуждения плана работ.
При въезде в посольские ворота комендант сказал доктору по переговорному устройству, чтобы связался с дежурным дипломатом. Пилюлькин подкатил к дверям рабочего здания и бегом скрылся за ними. Через две минуты он спешным шагом вернулся и, садясь в машину, сказал:
– У нас небольшое ЧП, Светлана Юрьевна. Сейчас привезут работника, побывавшего в серьезном происшествии. Вроде бы с ним не все в порядке. Надо быстро осмотреть и принять решение о госпитализации. Вот и ваш опыт пригодится.
Они поехали к жилому дому, где находился медкабинет, и Алексей Федотович стал быстро переодеваться и мыть руки.
– А что это вы так суетитесь, доктор, – важный кто-то приедет? – спросила она, улыбаясь.
– Важный, важный, очень важный. Дружок мой, Данилка, под машину, кажется, влетел. Данилка – парень, каких мало. То-то дед дергается. Дед – это резидент ихний, «ближний». Тоже его любит. Данилка – парень что надо. Лишь бы ничего серьезного, волнуюсь даже.
Вскоре под окном медпункта показался «Опель» выезжавшего на происшествие дипломата, и в комнату вошел среднего роста коренастый мужчина лет сорока. На его сильной шее сидела лобастая голова с короткими темно-русыми волосами. Лицо с заметными скулами источало силу, но синие круги вокруг серых глаз выдавали внутренний непорядок. Волевой, плотно сжатый рот и квадратный подбородок делали его довольно привлекательным.
– Пилюлькин, собака, поставишь мне госпитализацию – пристрелю на месте, – с места в карьер заявил он и лишь потом представился Светлане: – Здравствуйте. Я – Данила Булай. В некотором роде, первый секретарь посольства.
– А я – временный доктор, Светлана Юрьевна Дробыш. Впервые в жизни слышу, чтобы разговор с врачом начинался таким странным образом. Вас ведь необходимо осмотреть, насколько я знаю.