Проверочный маршрут продолжался полных три часа. После проверки в загородных лесах Булаю надлежало въехать в пригород Бонна, где и была запланирована встреча в одном из ресторанов.
Он был уверен, что наружки нет. Хотя совсем недавно резидентура выявила новую технику немцев, позволявшую использовать в эфире прыгающую частоту, которую не цепляли индивидуальные сканеры оперработников. Стационарный пункт контроля эфира в резидентуре имел более мощную аппаратуру, и если бы там засекли активность в районе его проверки, то сняли бы с маршрута. Однако все было спокойно. Правда, на большом отдалении пару раз обращали на себя внимание «букашки» одного и того же цвета, но, не имея возможности разглядеть номера, Данила не стал придавать этому большого значения. На маршруте было несколько рискованных для наблюдателей разъездов. Если они отпускают объект слишком далеко, то, подъехав к развилке, встают перед вопросом, как три богатыря: куда ехать дальше? Поэтому, когда на пустой лесной дороге на Булая попер грузовик среднего калибра, он никак не подумал о покушении. Ведь для этого противнику надо было знать заранее как минимум район его проверки.
Потом, когда свидетели и полицейские уехали, он сидел в своем покореженном автомобиле, ждал выехавшего на происшествие дипломата из числа прикрытых грушников и пытался проанализировать случившееся.
Во-первых, почему полицейские не стали его опрашивать по всей форме? Ведь грузовик явно нарушил все мыслимые правила. Может быть, за рулем пьяный или сумасшедший? А фенрих лишь спросил у Булая, хочет ли тот заявлять грузовик в розыск, и сразу же успокоился, услышав, что пострадавший не заметил номера. Вопросов о марке, цвете, других деталях не задавал. Нормально это или нет?
Потом – почему водитель грузовика, на глазах которого встречный «Опель» ушел в кювет, а из кювета полетел кувырком в лес, не остановился? Это не похоже на немцев. Совсем не похоже.
Но если имела место попытка его устранения, то откуда они знали о том, что он будет проверяться вокруг Мариалох? Ведь кроме резидента и обеспечивающего его информацией сотрудника об этом не знал никто.
Вдруг Даниле вспомнился разговор с Геннадием Воронником за несколько дней до случившегося. Воронник отвечал за связь с нелегалами и превосходно знал всю местность в радиусе ста километров вокруг Бонна. Булай просил у него совета, где можно с лучшей эффективностью провериться, чтобы заехать в пригород Бонна с севера. Геннадий посоветовал ему эту местность.
«Что за ерунда? Совпадение какое-то. Не может этого быть. Ладно, потом разберусь», – отогнал Данила от себя неясное подозрение, выпил еще полстакана водки и упал в беспробудный сон.
Новый год сели встречать вчетвером: Светлана, Данила, Алексей Федотович и его жена Нина Николаевна. Выпили за «русский Новый год» и стали ждать боя часов по боннскому времени. За два часа ожидания выпили еще несколько раз, развеселились и танцевали под песни Аллы Пугачевой. Наконец с улицы донесся треск выстрелов, небо осветилось сполохами праздничных огней. Вышли на балкон. Крики людей перемешивались с шипением фейерверков, вспышками петард и буханьем ракетниц. Бонн ликовал. Наступал 1986 год. После поздравительных речей по телевизору начался праздничный концерт. Светлане не хотелось сидеть дома в такую сказочную ночь. Улица была едва присыпана снегом, стоял легкий морозец, небосвод был усеян крупными новогодними звездами, в воздухе царило праздничное настроение. Светлана предложила пойти погулять, и все с удовольствием согласились. Вышли на свежий воздух и побрели по дороге к лесу, начинавшемуся совсем неподалеку от посольских домов. Пилюгины шагали впереди, а Светлана взяла Данилу под руку и шла молча, наслаждаясь окружающей красотой. Данила молчал. Она уже поняла, что он не из разговорчивых. Обратила внимание на то, что он довольно много пил и, кажется, чувствовал себя не очень ловко. Вместе с тем ей казалось, что его молчание было молчанием несущего в себе какую-то тяжесть человека. Светлана сбоку посмотрела на Булая и запахнула ему дубленку, надетую прямо на сорочку.