— Допустим, тогда скажите, убийства, происходящие в нашем городе в последнее время, это ваших рук дело?
— Как вы могли сегодня заметить, мы не одни такие. Но, справедливости ради, я могу вас заверить, что те жертвы были достойны смерти.
— В каком смысле? — перебила старца Лухан.
— Если вы думаете, что человеческое мясо это деликатес, и каждый волк мечтает его отведать, вы глубоко ошибаетесь. Мясо лесного зверя куда вкуснее. Волки — санитары, и обостренное чувство справедливости у них в крови. Все те, кто погиб от их рук были не лучшими людьми: воры, наркоторговцы, убийцы. Пути нашего рода давно разделились, но я знаю, что причинить вред хорошему человеку они не смогут. Им нельзя. Волк,
совершивший это, изгоняется из стаи навсегда, — Джино говорил тихо, но очень завораживающее. Атмосфера легкого таинства повисла в хижине.
— Но сегодня они на нас напали! И чуть не убили!
— Вы слишком пропахли нами, я могу предположить, что они не сразу поняли, что вы люди. Такое бывает.
— А Маркос? Он никому ничего плохого не сделал… — тяжело вздохнула Лухан.
— Я не знал этого парня и не могу знать причастны ли они к его смерти. Но если причастны, то я уверен, что мальчишка где-то сильно провинился. Поверьте мне, я доживаю свой век, и я многое успел узнать и понять. Они хищники, но не насильники.
— Вы же родственники все, из-за чего вы воюете? — казалось, Мариссу заинтересовал этот разговор, и она смогла сменить гнев на милость.
— Ох, это долгая история. Если быть кратким, то, несмотря на то, что большая часть нашей сущности всё-таки волчья, людское в нас тоже есть, и мы, как люди, развиваемся со временем. Но не всем это нужно. Если говорить вашим языком — мы более продвинутые, и людское в нас преобладает. Они же стараются подавлять в себе начало человека. Может быть когда-нибудь я вам расскажу еще больше, но сейчас вам нужно ехать в город. Ваше место среди людей. Я прикажу жене и внучке собрать вам лекарственных трав.
— Линарес, Андраде, Бустаманте! — взявшийся из ниоткуда Блас, заставил вздрогнуть ребят. — Через пятнадцать минут жду вас на улице! И прошу, не опаздывать.
Три пары глаз смотрели на своего бывшего старосту, а в них легко читалось недоумение, смятение и даже доля почтения. Он по-прежнему для них оставался тем самым деспотом и тираном, только сейчас его образ принял еще и форму. Совершенно ясную и четкую форму.
========== Часть 7 ==========
Через десять минут Пабло принесли что-то похожее на костыли, и слегка пошатывающаяся компания скрылась в лесу. Дорога проходила в полном молчании, и каждый боялся его нарушить. Лишь Пабло иногда кряхтел от боли, хоть и старался это делать как можно тише. Марисса то и дело пыталась помочь ему, но сама шла с трудом, поэтому основная ее помощь заключалась в подбадривании его взглядом.
Блас повел ребят совсем другой дорогой, не той, которой они добирались сюда и не к которой они успели уже привыкнуть. Добравшись до его внедорожника, мужчина разблокировал автомобиль и помог сесть парню.
— А как же моя машина? — спросил Пабло, с трудом умещая свою ногу в салоне.
— Дашь мне ключи, я пригоню ее куда нужно, — сухо ответил Блас. Никто не рискнул перечить.
Отъехав на несколько километров, он остановил автомобиль, развернувшись, осмотрел ребят.
— Решил нас тут выкинуть? — ехидно спросила Марисса, наглаживая ногу своего молодого человека, в глупой надежде на то, что от ее действий его боль утихнет. Но, гонимая заботой, делала только больнее, хоть Пабло героически старался этого не показывать.
— Если не замолчишь, я так и сделаю, — не остался в долгу Блас. — А теперь слушаем все меня. И не смейте задавать глупых вопросов! Раз произошла такая ситуация, и вы оказались в нее замешаны, потому что суете свой нос куда не нужно, то стоит выходить из нее без лишнего шума.
— Почему? Я хотела праздник закатить по этому поводу, не каждый раз ведь в таком карнавале участвую, — Марисса театрально взмахнула руками. Пабло облегченно вздохнул. Боль от прикосновений девушки испарилась, но ненадолго. Теплая рука вскоре снова вернулась на его ногу.
— Ты, — проигнорировав выпад девушки, Блас голубыми глазами стрельнул в сторону Пабло. — Отцу скажешь, что тебя укусила собака, а ты, Андраде, матери скажешь, что хотела ее отогнать, споткнулась и упала.
— А если мы всю правду скажем? Нехорошо родителям врать, — девушка поморщилась.
— Если вы расскажете правду, то у вас два варианта. Либо вам не поверят и заподозрят в употреблении наркотиков, либо вы станете причиной кровопролитной войны между оборотнями и людьми. Повторюсь, если бы вы не сунули свой нос куда не надо, не пошли что-то выяснять, все было бы хорошо. Но сейчас вы подставляете под угрозу все поселение, ни один житель которого не причинил вреда человеку, — спокойно, ровным тоном сказал Блас, чем заставил Мариссу немного остепениться и вжаться в кресло. На самом деле такого Эредия они никогда не видели. Без напыщенной самодовольности, неуместной строгости. Перед ними сидел другой человек, которого хотелось слушать:
— Теперь ты, Бустаманте. Я сожалею, но случилось то, что случилось. Мы очень не любим подобное. В твою кровь попала слюна вервольф, и…
— Что и? — пауза в речи старосты слишком напрягла светловолосого юношу.
— И поздравляю, ты один из нас! — на выдохе произнес Блас.
— В каком смысле? — на лице Пабло читалось полное недоумение. Стальные тиски сковали его легкие. Стало трудно дышать. Округлившиеся глаза и приоткрытый рот говорили о том, что парень точно не ожидал подобного поворота. Такая информация не могла сразу уложиться в голове. Нужно было время для ее осмысления, пока же все это звучало бредом.
— Через два дня ты начнешь обращение. Не бойся, на твою жизнь это особо не повлияет. Переходный период будет трудноват, поэтому я вас сейчас покажу своему врачу, а затем отвезу в колледж. У тебя будет день, чтобы решить, как отпроситься у отца и вернуться ко мне.
— А что будет, если он его не отпустит? Серхио не даст просто так прогуливать колледж, — как-то тихо и неуверенно попыталась встрять Лухан, сидевшая молча все это время.
— Он начнет обращение, чем напугает всех. Так как он не будет знать, как пользоваться своей силой, и животным началом, он разгромит все вокруг, и очень повезет, если никто из людей не попадется ему на пути. Потом его заберут службы, и будут долго изучать, он попытается сбежать и его пристрелят, — как-то невзначай ответил Эредия, но заметив испуганный глаза ребят добавил. — Просто был подобный прецедент. Моя задача состоит в том, чтобы научить тебя жить в облике человека, владеть своей внутренней силой и управлять эмоциями. Позже, когда все уляжется и
успокоится, я введу тебя в нашу общину. Ты сможешь спокойно продолжить обучение, просто ты будешь немного отличаться от сверстников, но они об этом даже не догадаются.
— Хватит пугать нас страшилками! Мы сами можем кого угодно запугать, — подала голос Марисса, что казалось совсем неуместным. Хоть она и ловила каждое его слово, ее злил этот новый Блас: спокойный и рассудительный. Даже больше, чем старый.
— Я могу не помогать. Или вы думаете мне это надо?
— Хорошо. Я понял тебя. Я решу вопрос с отцом. Сколько на все это уйдет время? — Пабло, закатив от нахлынувшей боли глаза, произнес на одном дыхании.
— Я не знаю. Но недолго. Только запомни: завтра вечером ты должен быть у меня. Если ты начнешь обращение среди людей, это будет катастрофа. — Блас развернулся и завел мотор. — А теперь едем к врачу. Нужно вас всех внимательно обследовать.
Визит к врачу не показал каких-либо серьезных отклонений. Рваная рана Пабло не была глубокой, сотрясение у Мариссы серьезным, а ребенку Лухан ничего не угрожало.