Остановив машину чуть поодаль от колледжа, он высадил ребят, в очередной раз напомнив им о необходимости явиться в срок. Затем переведя взгляд от удаляющейся парочки, слегка небрежно обратился к Лухан:
— Предлагаю заехать в кафе, поужинать. У меня дома нет ничего, — но беглый взгляд по девушке дал понять, что это было не самым лучшим вариантом. Прическа Лухан напоминала больше гнездо из спутанных волос, а на тело было надето всё то же хлопковое платье, которое ей одолжила Анна, только уже весьма порванное и грязное. — Хотя нет, с таким твоим внешним видом нас не пустят в цивилизацию, поехали домой. Я заеду в магазин.
— Что ты за человек, Блас? — как-то обессилено, облокачивая голову на холодное стекло машины, спросила Лухан. Ей было невыносимо душно. Хотелось убежать, спрятаться.
— Я не человек.
— Теперь ты можешь открыть мне, почему я? Почему именно я должна родить этого ребенка? — решив, что сейчас самое лучшее время, девушка начала тяжелый во всех смыслах разговор. Зная Бласа, она не ожидала от него откровений, но хоть какие-то пояснения ей были необходимы. Девушка заметно устала от жизни в полном непонимании происходящего.
— Потому что так решил совет старейшин, — не глядя на нее, ответил мужчина.
— То есть, ты просто исполнил их желание? — треск разломанных надежд отозвался в голове у девушки. Где-то в глубине души в ней еще теплилась глупая девичья мысль, что она ему не совсем безразлична. А иначе зачем это всё?
— Линарес, ты серьезно думаешь, что я добровольно переспал бы с тобой? — ухмылка скользнула по лицу мужчины.
— Ну да, я же сирота, серая мышь. Я забыла, — с горечью отозвалась Лухан. Кажется, она потеряла контроль над собой. — А знаешь? Я понимаю тебя. Я далека до идеала красоты. На фоне той же Мии я невзрачные комок недоразумения. И как я могла подумать, что…
Не договорив, Лухан осеклась на полуслове, понимая, что чуть не сказала лишнего.
— Могла подумать что? Ну же, договаривай, Линарес? Ты подумала, что я влюблен в тебя? Что за глупости приходят в твою голову?
— Нет, сеньор Эредия, я даже в страшном сне не могла себе пожелать таких мыслей, — отрезала девушка и, насупившись, отвернулась к окну. Что-то похожее на внутренний крик заструилось по ее венам, разгоняя кровь и заставляя сердце учащенно биться. Мысленно она ругала себя и тут же жалела.
— На самом деле я не хотел сказать то, что ты там про себя надумала. Дело не во внешности. Просто это была не моя воля, — не отрываясь от дороги, вымолвил Блас. Спокойный, казалось, что в нем нет никаких эмоций.
— Почему они выбрали меня? Зачем им вообще этот ребенок? — выждав паузу, продолжила девушка. Она корила себя за минутную слабость, за то, что показала ее Бласу.
— Наш род слишком мал и нам нужно периодически разбавлять кровь для продолжения его существования. Увы, Линарес, но твоя участь была решена еще десять лет назад. Ты когда-то спасла Рагнара, с тех пор он следил за твоей жизнью.
— Ты сказал, что я спасла его, но я не помню такого…
— Я плохо знаю ту историю. Знаю только, что он убегал от полиции, и ты его спрятала, — выруливая к дому, сказал наотмашь Блас. — Он особо не посвящает меня в свои тайны.
Тяжелый внедорожник остановился возле небольшого здания на окраине леса, только вот люди, находящиеся в нем, не спешили выходить.
— Линарес, ну что ты смотришь на меня так? — устало спросил Блас, заметив как девушка испепеляет его своим взглядом. Мужчина обладал особым чутьем, подобающему волку. Только это чутье было гораздо тоньше, чем у простого лесного зверя — он чувствовал все на ментальном уровне, любую эмоцию, любое сомнение, и сейчас он прекрасно ощущал вибрации боли, исходящие от Лухан. Внутри ее закоулков души было что-то, что она старательно скрывала.
В ответ лишь было тяжелое молчание. Ей стало совершенно очевидно, что у него нет никаких чувств к ней, им движет только какое-то непонятное чувство долга. Маленькая толика надежды, живущая в ней, растаяла как дым. Выйдя из машины, она нарочито громко хлопнула дверью и отправилась ко входу в дом, попутно вытирая накапливающуюся влагу у глаз.
Блас, поставив машину на сигнализацию, так же неспешно зашагал к железной лестнице, ведущей на второй этаж, где уже стояла Лухан. Стараясь не встречаться с ней взглядом, он быстро отпер дверь и первой в дом пустил девушку. Обстановка с ее прошлого посещения ничуть не изменилась, только вещей разбросанных стало больше. Молча поднявшись на второй ярус квартиры, она вошла в комнату, в которой ей уже приходилось недолго жить, и в которой до сих пор лежали ее вещи, забытые в прошлый раз. Не долго думая, она сбросила с себя грязное платье и надела, уже казалось ей такую странную, домашнюю одежду. Посмотрев впервые за неделю на себя в зеркало, она с ужасом отметила, что достаточно поправилась. Щеки выросли, грудь увеличилась, а бедра стали гораздо круглее. От прошлой, подростковой, угловатый фигуры не осталось ничего.
— И как я так быстро набрала вес? — вслух подумала девушка, ущипнув себя за щеку.
Стук в дверь отвлек ее от чересчур придирчивой оценки своего внешнего вида.
— Чего тебе? — крикнула девушка, тоном показывая, что не желает никого сейчас видеть.
— Я пожарил яичницу, спускайся! — послышался из-за двери стальной голос Бласа.
— Ты серьезно? — Лухан приоткрыла дверь и заглянула в небольшую щелочку. — Посмотри на меня! Я жирная! Я больше не буду есть! Никогда!
— Линарес, что за вздор? — Блас буквально силой открыл до конца дверь, рассматривая перед ним стоящую девушку. Справедливости ради, после того, как она сняла свое мешковатое платье, он тоже заметил разительные изменения в ее фигуре. — Спускайся, или я тебя силой спущу.
— Я сказала — нет! Уйди, — твердо и довольно уверенно отрезала Лухан, пытаясь закрыть перед мужчиной дверь. Но эта попытка оказалась бессмысленной, сильные мужские руки схватили ее за талию, оторвали от земли и понесли прочь из комнаты. Не успев опомниться, девушка уже сидела за столом, а перед ней стояла тарелка с вкусно пахнущей яичницей и парой сэндвичей.
— Я сказала, что не буду есть, — демонстративно отвернулась Лухан.
— Прекрати свои капризы. Ты носишь ребенка! Тебе нужно есть! Да и к тому же эта полнота тебе идет, — как бы невзначай произнес Блас. Только нужные слова долетели ровно туда, куда он метил. Успокоив девушку, мужчина вышел в гостиную, где принялся разводить камин.
Спустившись, Лухан долго сидела гипнотизируя тарелку, не обращая внимание на протестующее урчание желудка. Который начинал немного побаливать от жуткого голода. Не выдержав, тонкие пальчики схватили вилку, и уже через пять минут девушка недоуменно смотрела на пустую тарелку. Лухан было абсолютно понятно, что она совсем не прочь съесть еще немного, но какая-то внутренняя гордость и проснувшийся самоконтроль, запретили ей это сделать.
Вымыв посуду, она аккуратно, на носочках прошагала в гостиную. Блас сидел на стареньком диване, умиротворенно попивающий коньяк и очень внимательно следящий за огнем в камине. Атмосфера легкого таинства опустилась на эту небольшую комнату.
— Можно рядом присесть? — как-то неуверенно спросила она. Ее переполняли самые разные чувства, голову буквально давило от мыслей. Но сердце девушки хотело покоя, который сейчас исходил от мужчины, расслабленно сидящего напротив нее.
— Садись, — кивнул он, не отводя взгляда от огня.
— Красиво. Я люблю огонь, — Лухан мягко опустилась на примятый диван и последовала его примеру, переключив свое внимание на изящные языки пламени, которые танцевали свое огненное танго под аккомпанемент треска свежих полений.
— Это удивительное природное явление, противоречивое: может осветить путь, согреть, а может и обжечь, — стакан с коньяком в руках мужчины потихоньку осушался.
— Блас, расскажи о себе, — Лухан закрыла ноги пледом, на улице стемнело, а это значит дневное тепло сменилось ночной прохладой, легким ветерком сквозившей из открытой форточки. Девушка отметила про себя, что в этот раз шторы не занавешены. Но спрашивать об этом не рискнула, чтобы не испортить момент.