Розлин запоздало подумала, что прежде, чем совершать импульсивные поступки, ей неплохо было бы предвидеть их последствия. Стюарт попал в точку: она сбежала потому, что ее замучила ревность.
— Я убедил маму, что это лишь обычное предсвадебное волнение, — продолжал Стюарт, и сказал, что, по-видимому, по телефону ты выразилась не слишком понятно.
— Я… — Розлин боялась встретиться с ним взглядом.
— Ревела, — подсказал Стюарт. — Мама рассказала мне об этом. Послушай, я понимаю: тебя беспокоит тот факт, что между нами нет безумной любви. Но… — смущенно начал он и, запнувшись, опустил глаза.
— Я представляла себе замужество совсем по-другому, — тихо призналась она.
— Но я намерен отнестись к брачным обетам серьезно, — сказал он. — Тебе не придется переживать из-за других женщин, поверь. Для этого я слишком сильно тебя уважаю.
— Уважаешь, — с горечью повторила Розлин. — А мне не нужно уважение, мне нужно… — Она зажала рот руками.
— Чего ты хочешь, Розлин? — Стюарт коснулся ее щеки.
Я хочу, чтобы ты меня любил, мысленно ответила она. Их взгляды встретились, и на какое-то мгновение ей показалось, что она произнесла эти слова вслух. До смерти напуганная этим, Розлин резко встала.
Стюарт отпрянул, прикрывая рукой нижнюю часть лица, и она поняла, что стукнула его головой.
— Ой, прости, я не хотела… Ты в порядке?
— Ранен, но не побежден, — усмехнулся он.
Я не могу от него убежать, вдруг поняла Розлин. Это так же невозможно, как убежать от собственных чувств. А значит, завтра я выйду за него замуж, причем не потому, что признала его правоту, а просто потому, что так приказывает мне сердце.
— Если тебя беспокоит Линда, то я могу все объяснить… — тихо сказал Стюарт.
— Не надо! — вскричала она, но тут же понизила голос. — Не надо, прошу тебя, я не хочу ничего знать.
Он пожал плечами.
— Как хочешь. — На его лице появилось непривычное, настороженное выражение. — Мы можем добиться, чтобы у нас все получилось, — сказал он с нажимом.
Розлин ни минуты не сомневалась, что он никогда ей не изменит, — во всяком случае, в физическом смысле слова, но над своим сердцем человек не властен, и она хорошо это знала. Ей было невыносимо представлять себе, что Стюарт будет страдать, полюбив другую женщину, но отказывая себе в счастье соединиться с ней из-за того, что связан брачными узами. А потерять его любовь мне не грозит, думала она, потому что ее никогда и не было.
— Мне неловко, когда ты ведешь себя на людях так, будто мы — пара, — пробормотала она.
— Мы и есть пара.
Розлин бросила на него раздраженный взгляд.
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Все эти прикосновения… — она замялась, подбирая слова, — и все такое. По-моему, это необязательно, потому что люди все равно поймут, что мы женимся только из-за ребенка.
Но Стюарт не оставил камня на камне от ее логических построений:
— Масса пар женится из-за того, что ждет ребенка, но при этом не ведут себя как чужие люди. Когда я к тебе прикасаюсь, будь то на людях или наедине, мне не нужно притворяться. Это происходит абсолютно естественно.
Он в упор посмотрел на Розлин, и та растерялась. Не надо придавать его словам глубокий и многозначительный смысл, сказала она себе. Стюарт и раньше к ней прикасался, и сейчас изменилась только ее собственная реакция на это.
— Мне казалось, что тебе это тоже нравится, — тихо закончил он. — Ты хочешь сказать, что я ошибался?
Чувствуя себя виноватой, она пролепетала в ответ:
— Я просто не хотела, чтобы ты чувствовал себя обязанным играть роль счастливого жениха.
Стюарт задумчиво прищурился.
— Но теперь ты убедилась, что это не так? По-моему, никто и не ждет, что ты станешь смотреть мне в рот и ловить каждое слово.
— Наверное, ты привык именно к этому, но я не испытываю такого желания, — процедила Розлин сквозь зубы.
— Конечно, это же не в твоем стиле, и никто не требует от тебя ничего подобного. Когда твой роман с Кевином был в полном разгаре, ты тоже не устраивала представлений в духе…
— Свои представления я предпочитаю устраивать за закрытыми дверями, — оборвала его она.
Воображение Стюарта невольно проследовало за Розлин и Кевином за закрытые двери спальни, и его челюсти тут же окаменели, а лицо ожесточилось.
— Я хочу сказать, что даже если бы ты…
— Была в тебя влюблена? — быстро закончила за него Розлин. — Какая глубина понимания, я просто в восхищении! Полагаю, по части нежных и любвеобильных женщин ты большой знаток. Но, как представительница черствых и неэмоциональных, я бы с удовольствием выслушала твое мнение на этот счет. Кстати, к твоему сведению, когда Кевин меня бросил, я была просто раздавлена.