– Как это понимать? – пребывала я в недоумении относительно его мотивов.
– Я знал о темных делишках этой парочки давно. В отличие от тебя, за время обучения в академии, я повидал таких достаточно. Потому мне не составило труда почуять неладное. Я скооперировался с твоей охраной, и они лишь подтвердили мои догадки. Именно я убедил сэра Генри умолчать об этом.
– Почему? – нахмурилась я.
Макс снисходительно улыбнулся и выразительно поднял брови. Признаться, это взбесило.
– Разве не этого ты хотела? – задал Макс вопрос, который лишил меня дара речи, настолько абсурдным он казался. Но тут Макс решил пояснить: – Я пытался тебя предупредить. Неужели ты забыла? – хохотнул он низко и, как мне показалось, зло. Я гулко сглотнула. – Но в ответ на мое предостережение, что ты сделала? – задал он свой каверзный вопрос, и я не нашлась, что ответить, вспоминая мое безобразное поведение в тот день, когда наказала Максу не вмешиваться в мои дела и больше не общаться со мной, точно мы и не знакомы вовсе. – Кажется, ты вспомнила, – удовлетворенно кивнул он.
– Твоя мотивация и обида очевидна, я действительно повела себя некрасиво. Но почему ты впутал в это и дядю Генри? Хотел меня проучить таким образом?
– Не без этого, – легко согласился мой мстительный друг, но добавил: – Однако, моим приоритетом все же стояло показать тебе ту часть жизни, о которой ты грезила. Меня ты слушать не пожелала, потому я подумал, что ты должна убедиться во всем сама. В этом же я убедил и твою охрану. Со скрипом, но сэр Генри согласился, что ты жила в излишне тепличных условиях.
– С момента нашей ссоры прошло четыре месяца, – напомнила я, намекая, что его урок подзатянулся. – Я едва не переспала с этим уродом!
– Но-но-но! – покачал Макс пальцем. – Подобного я допустить не мог ни при каких условиях. И, поверь, эти месяцы дались мне куда сложнее, чем ты могла бы подумать. Знать всю правду и видеть, как этот ублюдок касается тебя своими грязными ручонками… – протянул он руку, дотронувшись до косы, свисающей мне на грудь. – Знаешь, я часто думал, что легче просто убить его, но мысль, что ты можешь скорбеть по этому ублюдку, заставляла терпеть и выжидать подходящего момента.
– И такой момент настал вчера? – прохрипела я, ощутив, что в комнате стало прохладнее от его резко охрипшего, угрожающего голоса.
– Именно, – точно опомнившись, вновь натянул Макс беззаботную улыбку на лицо. – Я узнал, что они собираются встретиться. Нужно было только привести тебя и показать всю правду лично, – преданно заглянул он мне в глаза. – Я подкупил лаборанта из деканата и тот вызвал тебя в нужное время и место. Мне оставалось лишь проконтролировать, чтобы ты не наделала глупостей.
– Слишком расчетливо, не кажется? – сглотнула я, ощутив, как глаза защипало от слез обиды.
– Ты хотела свободы и самостоятельности. Я дал ее ровно столько, сколько мог себе позволить.
– Все равно не понимаю, – с потерянным видом покачала я головой. – Зачем было заходить так далеко? – посмотрела я на друга с отчаянием. – Все, что произошло дальше – ты тоже спланировал? – потребовала я ответа.
– Стать для тебя плакательной жилеткой – да, – кивнул он с готовностью, а после лукаво улыбнулся: – А вот секс – чистый экспромт. Просто удачно сложилось.
– «Удачно сложилось»? – искренне опешила я от его формулировки. – Ты в своем уме?
– А что в этом такого? – с таким же искренним непониманием посмотрели на меня.
– То есть, для тебя все в порядке вещей? Случайный секс с подругой детства – что-то незначительное? – смотрела я на него, как на сумасшедшего, чувствуя, как в горле разрастается болезненный ком, грозящий пролиться горючими слезами обиды. – Я для тебя очередное развлечение, что ли?
– О чем ты? – без намека на улыбку, вопросил Макс резко похолодевшим тоном, а серьезные голубые глаза прожигали практически насквозь.
– О твоем отношении, – прошипела я со злостью. – Я знала, что для тебя эта ночь не будет восприниматься всерьез, но, по крайней мере, мог бы в лицо мне не говорить, что переспал со мной в шутку!
– Таня, я не понимаю, о чем ты, но мне не нравится то, к чему ты ведешь, – с предупреждением произнес Макс, пока в моих глазах начинали закипать слезы.
– Пошел вон, – выдавила я с огорчением и разочарованием, решив, что разреветься прямо перед ним – все равно, что лишиться крох своей гордости, которая за эти сутки и без того была втоптана в грязь. Однако боль, которую я сейчас ощущала, казалась мне практически удушающей. – Уйди. Не знаю, чем ты руководствовался: забавой, местью, обидой или жалостью, но отныне, если все еще хочешь поддерживать со мной какое-то общение, не смей даже вспоминать о сегодняшней ночи! С родителями я сама поговорю, придумаю какую-нибудь причину, почему ты соврал о наших отношениях… Так что и брать на себя ответственность не ну…
Договорить я не смогла, захлебнувшись воздухом, когда меня схватили за руку, а после с силой дернули, вынудив повалиться на постель, где меня тут же придавили своим телом.
– А теперь послушай-ка меня, Таня… – хрипло и явно зло, с натянутой, искривленной улыбкой, от которой у него желваки на щеках ходуном ходили, потребовал парень. – Я ума не приложу, что творится в твоей красивой головке и, честно говоря, плевать хотел. Все, что ты успела себе придумать, советую выбросить из головы и не надумывать там, где это не требуется. А теперь ответь мне, милая, ты всерьез считаешь меня таким ублюдком, который мог переспать с тобой шутки ради? Правда? – обхватил он мое лицо ладонью, заставив смотреть в его побелевшее от бешенства лицо. – Так ты обо мне думаешь?
Честно говоря, я сейчас уже ни о чем не думала, кроме того, что мне было страшно. Я впервые видела друга настолько злым. Сколько бы мы ни ссорились, какими бы обидными словами я его ни называла по глупости, его выражение лица никогда не было таким…
– Н.. нет? – ответила я, понимая, насколько жалко это звучит и, смотря в глаза друга, запаниковав, начала тараторить: – Просто на фоне твоих отношений, прошлая ночь по пьяни могла расцениваться несерьезно. Я понимаю! – заверила я, не понимая, как в этой ситуации оказалась виноватой, но, отчего-то, смотря на Макса, который взирал на меня холодно и требовательно, ощущала вину и необходимость извиниться. – Я и не рассчитывала, что эта ночь потребует от тебя нести ответственность. Ты не подумай…
– Таня, – прервал он мой поток разума коротким словом, отчего мне захотелось язык проглотить. – Лучше заткнись, – посоветовал он. – Давай кое-что проясним: если бы я изначально не относился к тебе серьезно, то не заморачивался бы и не выжидал все четыре, чертовых, месяца! – почти прорычал он. – Я бы просто передал опасения твоему отцу, и дело с концом!
– Так зачем ты это делал? – в свою очередь повысила я голос, тяжело дыша.
– Чтобы ты нуждалась во мне.
– Что? – моментально спала вся моя злость, сменившись недоумением.
– Что слышала. Я хотел вынудить тебя думать, что верить можно лишь мне. Я выжидал время не только, чтобы ты осознала жестокую реальность, но чтобы ощутила как можно больше боли. И в этот момент я хотел стать для тебя единственным, на кого ты могла бы положиться и довериться. Я хотел стать для тебя единственным. Как прежде.
Я судорожно сглотнула, растерянно смотря в его напряженное лицо, и жалобно спросила:
– Зачем?
– «Зачем»? – переспросил он почти что с угрозой, неумолимо приближая свое лицо к моему. – Подумай хорошенько, Таня. Ты ведь у нас такая умная, – произнес он с издевкой, прежде чем крепко поцеловать: зло, нетерпеливо, до боли. – Ну как, появились идейки? – нарочито весело хмыкнул он, позволив вдохнуть воздух и параллельно вытирая кровь со своей губы, которую мне пришлось прикусить, чтобы не задохнуться.
– Сумасшедший, – просипела я, жалко дернувшись, но куда там.
– Даже не поспоришь, – хмыкнул он. – Сумасшествие. Иначе то, что происходит со мной последние три года, каждый раз, когда вижу или даже думаю о тебе – и не назовешь, – хохотнул он, опаляя мою шею горячим дыханием, от которого мое тело напряглось.