Выбрать главу

— Не иначе, — подтвердил хозяин и вдруг спросил ни с того ни с сего: — А что ж отец и брат не приехали? Ведь не чужие, могли б и помочь.

Племянник потупился.

— Знаю, куда ветер дует, — молвил старик. — Пятый год засел в дурацкие головы, о свободе возмечталось. Только пустое дело. Возврата к смуте не будет, не таковские времена! — Он оглянулся, слепец с поводырем по-прежнему топтались посреди двора. — Эй, странники, дуйте к стряпке, пусть покормит, а спать — в баню!

…Чуть свет хозяин пришел в баньку, поставленную на задах огорода. Неторопливо открыл дверь, сел на скамью, положив рядом краюху черного хлеба и две луковицы. Был он не таким сердитым, как вчера во дворе.

— Благодать у вас, — молвил Терентий Иванович, слегка повернув голову на свет.

— Какое… погорели позалетось! — отозвался старик. — Кому-то чужой достаток не по ндраву пришелся… Так тогда заскучал, так заскучал, глаза б ни на что не глядели. Только баня и осталась от всей усадьбы.

— А двор ладный, по воротным столбам сужу. В обхват! — одобрительно сказал Брагин.

— Все новое, с божьей помощью.

— Семейство-то большое?

— Два сына, оба выделенные. Четыре дочери замужем, самая младшенькая пока в девках, — старик скупо улыбнулся, потряс пятерней. — Недавно посчитал — двадцать семь внуков и внучек у меня. Каково?

— И племяш, поди, часто наезжает?

— Ганька-то? А чего ж ему не наведываться, если до завода всего ничего. Да и надел братов остался, две десятины. — Он поморщился, засопел. — Брат напрочь от землицы отошел, бог его прости, ну а Ганька другой закваски человеком оказался. Молод-то молод, а глаз вострый. Умница, каких не сыскать. Сызмальства копеечку берег, на пустое не тратил, и все ко мне, ко мне, телок ласковый… Теперь вот в техники вышел, почти что барином заделался, полсотни оружейников под рукой, но место, где родился, не забывает…

Только что на его губах блуждала горделивая улыбка, и вот он враз посуровел, хлопнув руками по острым коленям, отрубил: «Ну, странники божьи, отдохнули? Не обессудьте, коли не так. Мне с племяшом на покос!»

3

Второй день вагоны с винтовочными стволами ижевской выделки стояли в тупике на окраине Москвы. С неба, затянутого серой мглой, без конца сыпал дождевой бус.

Вихрастый парень, раным-рано исчезнувший куда-то, вернулся встопорщенный, злой.

— Черт бы побрал их порядки. Не выпускают на Тулу, и баста! — ругался он. — Тех, что засели в управлении дорог, без подмазки не возьмешь. Сунулся раз и другой — отшили. А потом какой-то купчина влез. Выбегает обратно, ухмыляется. «Ну и что?» — спрашиваю. «Еду, любезный!» — и руки потирает… А до казенного никому дела нет. Винтовки или стволы к ним? Экая невидаль!..

— Ты б все же объяснил им, — заметил охранник. — Тульские заводы ждать не могут, а у нас на целый полк стволов.

— Какой к бесу полк! — вскинулся парень. — Дивизию снарядить можно запросто. А ведь грянет гром, вот-вот грянет!..

— Неужто… сызнова япошки? — робко спросил Терентий Иванович.

— Те наелись досыта, ковыряют в зубах. Теперь герман разевает пасть, чтоб слопать с потрохами…

Вполуха прислушиваясь к разговору старших, Егорка с досадой посматривал в сторону вокзала, где что-то звенело и вспыхивало синеватым светом. «Прикатили и уселись как пни, — думал он. — А батьке в глазную надо!»

Вихрастый парень словно угадал его беспокойные думы.

— Рванем-ка, сибиряки, на Пресню. Хоть и далековато будет, зато дружки есть у меня в тех краях. — Он подмигнул Егорке. — Не журись, малец, топать не придется. На извозчике поедем, чин чинарем.

— А Кремль увидим? — вырвалось у Егорки.

— Смотреть так смотреть. Айда за мной! Только вот, кусок брезента захвати, понадобится. Ну, а я с укладкой, кое-какие подарки везу.

Пошли, огибая мешанину продымленных кирпичных коробок и темных заборов, которым, казалось, не будет конца. Привокзальная площадь оглушила криками, топотом копыт. Мимо пронеслась продолговатая красно-желтая громадина, и над ней сверкнул синеватый огонек. Тут же из-за угла вылетел дивный, в яблоках, рысак, за ним вдогон — еще и еще.

Егорка стоял, задрав голову, с раскрытым ртом, пока вихрастый парень не окликнул его. Оказывается, он успел подрядить извозчика.

Ехали долго, петляя по улицам. А потом вдруг открылась просторная площадь, застроенная торговыми рядами, напротив них высились островерхие башни — одна, другая, третья, — и промеж высокая стена. Что-то искрой ударило в Егоркино сердце: словно бывал здесь, у стены, когда-то раньше, в немыслимо седой старине, и не только видел эти зубчатые стены, но и касался их ладонью.