- Зачем ты так? - встала я, ничего не понимая. И что только что было счастьем, словно полоснуло по живому.
- Зачем? - его прямо трясло от гнева. - Затем, что это просто срезанный цветок. Просто цветок. Он через день всё равно погибнет, завянет. Это всё хуйня, понимаешь. Деньги, подарки, цветы. Хочешь я куплю тебе ведро, пять, двадцать вёдер? Все цветы в этом городе? Хочешь?
- Нет. Не хочу, - покачала я головой. - А что не хуйня?
- То, что я хочу купить тебе все эти сраные цветы. Или не цветы. Сделать что угодно, чтобы ты не смотрела на меня так. Больше не смотрела.
- Как?!
- Как испуганный зверёк. Блядь! Я даже объяснить тебе этого не могу, - схватился он за волосы. - Ты же снова расплачешься, испугаешься.
- Чего?
- Иди сюда, - подтянул он меня к себе. И положил мою руку на свой пах. - Вот этого. - Он сжал мою руку на члене. Я затаила дыханье. Он был такой большой, такой... твёрдый. Но я его совсем не боялась, если он об этом. - Это называется стояк. У меня на тебя теперь непрекращающийся стояк, понимаешь? А ты вздыхаешь над какими-то картинами, плачешь от вида розы. Ну вот, опять, - он пристально посмотрел в мои испуганные глаза, убрал руку и отвернулся.
- Арман, - смотрела я на его спину.
- Забудь, - поднял он руку. - В любом случае это не станет твоей проблемой. Это моя. Тебе ничего не грозит.
И, может быть, в прошлый раз я и промолчала. Но не хочу, чтобы и сейчас он что-то неправильно понял.
- Я не притворяюсь, Арман. Не притворяюсь. Да, наверно, я странная. Доверчивая. Наивная. Не разбираюсь в людях. Не знаю, что такое стояк. Не понимаю, когда мне говорят правду, а когда дурят. Я многих вещей не понимаю.
Он медленно развернулся, хрустя песком.
- Например?
- Например, почему дружбу измеряют деньгами. Как можно сегодня любить, а завтра не любить. И я, если вдруг тебе это интересно, я не умею бороться, сопротивляться, настаивать на своём. Я из тех, что дают - бери, а бьют - беги. Ни к чему не приспособленная, несовременная, если хочешь, забитая. Если ты скажешь: принеси - я принесу. Скажешь: хочу - я отдам. Скажешь: уходи - уйду.
- Яна, - поднял он руки, словно сдаваясь. - Я не о том. У меня и в мыслях не было тебя...
- А я о том, - перебила я. - Я не боюсь ни тебя, ни твоего стояка. Даже после того, что случилось. Хочешь - возьми. Я не буду сожалеть.
- Почему? - удивился он.
- Потому что мне - не о чем. Но, знаешь, ты не прав. За свою жизнь я хорошо выучила только одну истину. Деньги - не хуйня. А бедность ломает людей похлеще богатства. Нужда никого не делает сильнее и ничему не учит. Наоборот, если ты бедный, значит слабый, беззащитный, бесправный. Деньги они словно доспехи, кожура, скорлупа. Плотный кокон из дорогой одежды, сытной еды и удовольствий. Это настоящая броня, когда есть на что купить адвоката, лекарства, лечение. А бедный - как жалкое тельце моллюска без раковины. Всё, что у меня было - это я, карандаш и блокнот, а потом подержанный айфон. А у бабушки - телевизор. Книги для меня были в библиотеке, потому что они тоже стоят денег. Интернет - в институте, компьютер нам купить было не на что. Да, я замкнутая, потому что нужда молчалива. И пусть я не умею улыбаться и веду себя как-то не так, но это не значит, что я ничего не чувствую. И что мне всё равно с кем. Только дело ведь не во мне - в тебе.
Я подняла брошенную розу.
- Во мне?
- Да. Мне не нужны все цветы, Арман. Мне не нужны другие... цветы, - отряхнула я с лепестков песок. - Я возьму этот. Единственный. Пусть сломанный, плохой или грязный. Но тот, что достался мне.
- О, боги! - он зарычал как раненый зверь. - Я понял. Да, я понял. Нет, я не выбросил тебя как этот сломанный цветок. Яна, нет. Я виноват. Очень виноват. Но я позвал тебя сюда не для того, чтобы вымаливать прощение. Я просто хотел тебя снова видеть. Тебя. Снова. Только не спрашивай: почему.
А ты думаешь, я здесь почему? Почему так проняла меня эта роза? Только ничего ты не понял. Это не я, ты - этот сломанный цветок. Но я не могу тебе этого сказать: насколько ты для меня на самом деле дорог.
- Тогда ты лучше, чем я, - сделала я шаг к нему. - Знаешь, зачем я пришла сюда? - Уверенно посмотрела в его жёсткое лицо. - Хотела тебя по... - и вдруг запнулась, увидев его губы. Его упрямо сжатые, тысячу раз нарисованные, такие знакомые, такие любимые губы. - По...
- Поцеловать?!