Нет, я никого не целовал. После жены - никого.
- Душ за этой дверью, - показал я рукой, когда встал. Поднял брошенный на пол халат. С каким-то даже маниакальным удовольствием скользнул взглядом по кровавому пятну на простыни. И пошёл в другую ванную.
Долго стоял под горячей водой. Честно говоря, надеялся, что она уйдёт.
Но когда вернулся, она всё ещё сидела в ванной.
- Эй, у тебя всё в порядке, - постучал я в дверь.
Она открыла неожиданно быстро.
- Я не знаю, - виновато показала она на окровавленное полотенце. - Кровь течёт и течёт.
- Ох ты ж чёрт, - присел я. Её бёдра были все в крови.
Нет, ни о какой неотложке, конечно, не могло быть и речи. Блядь, я даже позвонить по такому деликатному делу никому не могу.
- Так, знаешь, что, давай-ка позвони сама в «911», - я встал. - Где твой телефон?
- Я не взяла, - глянула она на меня. - И скорую не надо.
- Да хоть спроси у них это нормально или нет, - я вышел из ванной и вернулся со своим телефоном. - На, набирай с моего.
- Нет, - снова покачала она головой. - Вы человек известный, с вашего нельзя.
Вот дурёха! У самой кровища по ногам течёт, а она обо мне переживает.
- И что будем делать?
- У вас есть прокладки?
- Что? - скривился я. - Откуда, блядь, у меня прокладки?
- Мало ли, - пожала она плечиками. - Ну хоть что-то. Бинт, марля, вата?
- И надолго тебе его хватит? Бинта.
- Ну раньше же как-то пользовались. Мне бабаня, - она запнулась, - бабушка рассказывала.
Сука! И смех, и грех. Я рылся в аптечке, уже не надеясь что-то найти, кроме лейкопластыря. Может, предложить заклеить? Как вдруг вспомнил, что в кладовке моя домработница кажется что-то такое хранила.
И нашёл! Женские прокладки.
Девчонка ещё долго возилась, пока я сидел в гостиной. Но вышла довольно бойко.
Я с облегчением закрыл за ней дверь. Налил себе выпить.
По дороге заглянул, что она там делала. И как-то защемило: в ванной висели чисто выстиранные полотенце и простынь.
«Дурёха! - проглотил я комок, подступивший к горлу, и виски одним глотком. - У меня же не одна спальня».
А ведь не хотел пить. Но пришлось налить ещё.
И я даже почти досмотрел какой-то фильм, когда с охраны снова позвонили.
- Арман Эмильевич, к вам девушка. Другая. Говорит, тоже с подарком.
- Ну пропусти, - невольно глянул я на часы. Десять?
И потерял дар речи, когда открыл дверь. Совсем юная, худенькая, скорее даже костлявая, она распахнула пальто жестом эксгибициониста.
И я увидел бант на голом теле.
- А ты... кто?
- Я от Валерия Иваныча.
Глава 5. Яна
- Ну и где ты вчера была? - Татьяна Владимировна остановилась перед столом на кухне, где я с аппетитом поглощала бутерброд с сыром.
Сначала я, конечно, съела очень полезный натуральный живой йогурт, как положено (она тщательно следила за моим питанием). Но потом поняла, что не наелась, а потому самым наглым образом достала из холодильника сыр и масло. И теперь уминала бутерброды со сладким чаем за обе щёки.
Обычно я не лезла в похожий на космический корабль холодильник сама, стеснялась брать то, что мне не принадлежит, ела только то, что подавали. Не приучена. Жили мы с бабаней скромно, порой голодно. Но после вчерашнего...
Да много чего произошло вчера. И не столько в моём организме, сколько в душе.
Живот, кстати, почти не болел. И кровотечение прекратилось. Зато первый раз в этом доме я как-то безмятежно и глубоко выспалась, а потому с утра чувствовала себя прекрасно.
- Гуляла, - промычала я.
- Надо сначала прожевать, а потом уже отвечать, а не говорить с полным ртом.
- Угу, - отхлебнула я чай и засунула в рот остатки бутерброда. Странный сыр крошился и резался плохо, но в принципе оказался вкусным.
- Я между прочим, волновалась.
- Угу, - снова ответила я.
- Звоню водителю, он говорит, что ты его отпустила, потому что возвращаться недалеко. Сказала сама дойдёшь, - села она напротив. - Звоню тебе на сотовый, а он лежит дома.
Как же это похоже на мать. Сначала позвонить водителю, а потом только мне. Минимум контактов. Всё через третьи руки, через прислугу, редко что мне напрямую.
Зато это снимало с неё все подозрения, что именно она отправила меня Чекаеву в качестве «живого подарка», как я сначала думала. А что приодела, так я же от её имени, должна соответствовать.
Но я действительно гуляла. Не пошла сразу домой. Побродила по парку. Посидела у фонтана с подсветкой, что до сих пор работал, несмотря на осень. Поплакала, конечно, но скорее от обиды. Он даже имени моего не спросил. Попользовал и выставил. Но жаловаться некому, нечего и ныть.