- Это я тебе скажу после осмотра.
- Это хоть хорошая клиника?
- Что-то я тебя не пойму, Арман, - прищурился он с подозрением.
Да, да, я рассказал ему не всё. Но о многом чёртов бывший опер догадался сам. Слишком о многом.
- Не надо меня понимать. Надо дать мне её личный телефон. И собрать всё, что можно, и на мать, и на девушку. Как, ты сказал, её зовут? - я поднял со стола лист.
- А ты сам не спросил? - усмехнулся он.
«Сука, заткнись!» - стиснул я зубы, делая вид, что занят листком.
Хотя всё, что там было написано уже выучил наизусть: родилась в январе, двадцать два года (чего по ней не скажешь). Жила в каком-то захолустье с бабкой (та скоро год как умерла). Закончила их захолустный Институт Культуры по специальности «Документоведение и архивоведение» (язык сломаешь). Приехала к матери два месяца назад.
- Нечаева Яна Андреевна? Почему у неё другая фамилия? - глянул я исподлобья.
- Мать третий раз замужем.
- Я понимаю. Но девичья у матери Легостаева. Потом она вышла замуж за Воскресенского. Потом за Иванова, но фамилию уже не меняла. И теперь её муж Ольшанский. А Нечаев кто?
- Видимо, отец, - пожал плечами безопасник. И, предвидя мою реакцию, тут же добавил: - Мы работаем над этим, Арман Эмильевич.
- Вот и работайте, - махнул я рукой, выпроваживая его. - Ольшанский, Ольшанский... А это случайно не тот Артур Ольшанский, который был женат на герцогине Хер-вышепчешь-фамилию, и которой было под девяносто лет?
- Он самый, - остановился в дверях Валентиныч. - Старушка немного оставила ему в наследство, там взбунтовались дети и внуки. А по европейскому законодательству...
- Да, я в курсе про их законодательство. Наследнички ему нос сломали, он жаловался. А я купил у этого идиота «какую-то детскую мазню» «кажется, Шагала» - дважды изобразил я кавычки и плаксивое лицо Артурчика, - единственное, что из подаренного бывшей жёнушкой-миллиардершей, ему отписали по закону. И этой «мазни» ему хватило на неплохую квартирку в центре.
Хотя на аукционе дадут больше раза в три. Но это когда я выставлю её на аукцион.
- Он ещё с родственничками судится. Кстати, так он и познакомился с адвокатом Воскресенской.
- Как тесен мир, - хмыкнул я.
И хотел было попросить адрес клиники. Но нет, сегодня рано. Слишком рано. Я на взводе до сих пор, а это скверно. И девчонка пусть остынет.
«Яна. Несмеяна. А ведь она и правда за весь вечер ни разу не улыбнулась. Хотя там и того вечера было, - тяжело выдохнул я. - Почему же мать про тебя вспомнила через столько лет?»
- С Артурчиком поговорить?
- Ни в коем случае. Валентиныч, это личное, - предупреждающе покачал я головой. - Очень личное. Только между девушкой и мной.
- Считаешь, меня надо предупреждать?
- Надо не надо, а я предупредил, - так и не поднял я на него глаз, уткнувшись в бумагу.
Он вышел. А я сел обратно за стол. Ничто так не помогает отвлечься от дурных мыслей как работа. А работы у меня полно.
Вот только в этот раз сосредоточиться так и не смог.
Всё же позвонил Валентинычу. Подхватив пальто, выскочил из офиса. И, проигнорировав служебную машину (меньше знают, лучше спят), на ходу забил в программу вызова такси адрес клиники.
Глава 7. Яна
- Ну, что я могу сказать, - врач велела мне слезть с кресла и одеваться за ширмой, а сама вышла к сидящей у её стола Татьяне Владимировне. - Да, следы сексуальной активности налицо. И я, конечно, не судмедэксперт, но, если говорить непредвзято, такие генитальные повреждения характерны как для изнасилования, так и для полового акта по обоюдному согласию. Да, разрыв девственной плевы глубокий, до основания. Так называемый «классический». По циферблату на цифре «6». Но повреждения влагалища незначительные, в рамках естественного полового акта. Ни синяков, ни кровоподтёков, ни других травм.
- Нарушение половой неприкосновенности, - бесстрастным голосом юриста ответила Воскресенская, - тоже правонарушение, называемое «растлением».
- Вам виднее, Татьяна Владимировна, - села на своё место гинеколог. - Но что крови было много, как сказала Яна, это уже особенность организма. Думаю, Яна лучше знает, что именно произошло. Но некоторые моменты я всё же хотела бы обсудить с ней наедине.
- У неё нет от меня секретов. Что ещё за моменты?
Я как раз вышла из-за ширмы, и она повернулась.
- Яна давно совершеннолетняя, - мягко возразила врач. - И если это изнасилование, то не мне объяснять вам процедуру.
- Да, нужно пойти в полицию, желательно с хорошим адвокатом, - мать обращалась ко мне. - Всё подробно рассказать следователю. Написать заявление. Следователь должен отправить тебя к судмедэксперту. Тому ещё раз всё подробно рассказать, раздеться полностью, наглядно показать всё, сдать материал для исследования. А дальше уже на основании экспертизы будет дано заключение: возбуждать или не возбуждать дело.