Квартира беззвучно всхлипнула, выдохом входной двери, сопроводив хозяина нутряным домашним теплом, и удивленно замолкла. Ей показалось, что Серёга, не надев скафандр, шагнул в открытый космос. Подъезд затёр Серёгу чернотой.
Хлебов вышел на улицу, чтобы выбросить чемодан.
Для него это было важно.
***
До Нового года оставалось больше месяца.
Ровно столько же до встречи с «подругой на час».
И Хлебов припомнил забытые чувства, он снова ощутил, что время движется с непостоянной скоростью, а замедляясь, ускоряясь.
И от этого наблюдения у него «сосало под ложечкой».
Хлебов волновался.
Он чувствовал, как внешний мир возвращается в его дом, как осьминог в расщелину скалы. Вот осьминог расправил одну щупальцу, и Хлебов почувствовал время. Теперь жизнь его измерялась секундами, минутами и часами. А не как прежде – отрезками от одной физиологической потребности до другой.
Моллюск расправил вторую щупальцу – и Хлебов решил, что квартире нужен ремонт.
Третью- нужна новая мебель; четвёртую – занавески; пятую – одежда, шестую-подстричься, седьмую - купить и украсить ёлку; восьмую – накрыть изящно новогодний стол.
Хлебов позвонил Карине.
Она материализовалась перед ним, как всегда, в чём-то безупречном, гладком, лоснящемся, словно змеиная кожа.
- А что моя подруга любит покушать? – спросил её Хлебов, – я сначала решил, заказать к нашей встрече рыбное меню, но потом подумал, что вдруг она вегетарианка? Или просто не любит рыбу?
- Я не скажу, – выскользнула змеюка, – смысл дружбы в том и заключается, чтоб узнавать друг друга получше.
- Я час оплатил… Я всё узнать не успею.
- Так оплатите два часа. Успеете в два раза больше.
***
Но Хлебов не продлил заказ.
Общение с незнакомкой он представлял, как драгоценность, как маленькую жемчужинку, над которой усердно работало время. Как говорится, мал золотник да дорог, лучше меньше да лучше.
Зато на пороге его квартиры ярко-рыжим пятном обозначилась другая юная особа.
- Дизайн квартиры заказывали? – спросила она Хлебова, и вытянув из кармана, пришпандоренного к пальто в виде большой морковки, узкую холодную ладошку, протянула её Серёге, – я –дизайнер. Приехала помочь вам с интерьером.
- А я голодный заяц, – неумело пошутил Хлебов, намекая на то, что незнакомка, в своём оранжевом пальто смахивала на богатый каротином овощ.
На удивленье Хлебова, девушка шутку поняла. Хихикнув, она ловко скинула верхнюю одежду, нацепила её на крюк в прихожей и юркнула в комнату.
- Вот, – стесняясь своего неряшливого быта, развёл руками Хлебов, – хочу сделать ремонт и дизайн заодно.
- А что хотите? – Ничуть не впечатлившись Серёгиным бардаком, и по-хозяйски раскрепощённо плюхнувшись на диван, начала изучать глазами пространство Морковка, – какой интерьер вас прельщает?
- Какой прельщает? – Серёга затоптался, не зная, как точно выразить свою мысль, – я нору хочу… или дупло.
Ха-а-а! - Подпрыгнула с дивана Морковка.
Подбоченясь, она стала прохаживаться вдоль стен, внимательно их разглядывая, жевала кончик красного карандаша и что-то прикидывала в голове.
У Хлебова она ничгошеньки больше не спрашивала.
И тем самым даже пугала его.
- Я такую ткань видела! Тяжёлую… Тёмную… Мягкую, – наконец, произнесла девушка, вынув изо рта пожёванного бедолагу, – задрапируем ею стены, знатная нора получится!
Хлебов снова затоптался на месте.
- … и вот ещё что… - как будто извиняясь, выдавил он, – я хочу, чтобы нора понравилась девушке.
***
Почти две недели Хлебов горел в аду!
Чтобы укрыться от строительно-декоративных работ, ему пришлось переселиться в убогую кухоньку.
У программиста затекала спина от многочасового просиживания на хлипкой белой табуретке.
Всякий раз когда Серёга возился, чтобы изменить положение тела, табуретка противно скрипела, видимо, ругалась и предупреждала, что она, как-никак женщина, и от перегруза в виде тяжеловесного седока, во-вот отбросит в стороны все четыре (в лак, будто в чулки одетые) измученные ноги.
А в это время Серёгины локти съезжали с крохотной, старой столешницы, скользкой от впитавшегося жира, капнутого ненароком с курицы –гриль.
Настенные часы, в виде целующихся белых голубков, слишком громко тикали.
За окошком склочничали воробьи.
На экран компьютера, то и дело, садилась муха.
Но, разумеется, не кухонная обстановка доводила Серёгу до частого биенья сердца.
А люди.
Они заполняли собой всё пространство.