Трепались.
Гремели, смеялись, сморкались.
И Хлебов взглядом больного человека умолял часовых голубей, чтобы они магической силой взялись бы подогнать тягучее время, и освободили бы его от пришлых чужих людей.
***
В один из дней, в Серёгино в готовое жилище, прискакала бабка.
И офанарела.
Плюхнулась, обессиленная впечатлением, на бурый меховой, словно медвежий бок, вместительный диван. Притронулась носком ноги к пушистому, как мох, ковру. Щёлкнула включателем светильника из коряги. Подняла голову и увидела там люстру из сосновых шишек, свитых между собой в изящную композицию.
- Вот так нора! – Обалдело простонала бабуля. – Звериная нора, ей Богу!
- Ну, а то! – радостный от того, что Морковка воплотила его замысел столь доходчиво, уселся рядом с бабулей внук, он бнял её и чмокнул в щёчку. – Тебе нравится?
- Нравится. Тепло и мягко… На полу можно спать, – и бабка снова потрогала ковёр. На этот раз рукой.
- Можно, – согласился Серёга, сполз с дивана, завалившись спиной на ковёр, раскинул руки.
И вдруг в квартире зазвучала птичья трель.
Чистое, простое, звонкое пение!
Бабуля насторожилась. Как испуганная лисица, «удлинила» нос, повела им в сторону.
- Господи Иисусе! - нараспев простонала она, – а это кто?
- Щегол.
- Живой?
- Живой.
- Зачем?
- Чтобы нора понравился девушке.
И бабка тоже съехала с дивана, чтобы лежать бок о бок с расколдованным внуком. Она сделала переворот тощего тела, и упёршись глазами в люстру из природных материалов, с жаром во весь голос выпалила послание: «Слава Богу! Слава Богу за всё!».
А ведь в душе бабуля была комсомолкой.
Глава 7
Боль
***
А ещё неделю спустя, Серёге позвонила Карина.
- Я приношу извинения от имени администрации «Друг на час», но я вынуждена аннулировать ваш заказ, – сохраняя абсолютное спокойствие, сказала она Хлебову, – мне очень жаль.
- Что? – опешил Сергей, – я не понял… Что вы сказали? Повторите ещё раз. Я не понял!
Вы заказывали друга? – с ощутимым напором произнесла сотрудница агенства.
- Заказывал! – отчаянно выкрикнул Сергей.
- Ваш заказ не действителен… Дело в том, что «Друг на час» аннулирует ваш заказ. Но деньги будут возвращены вам полностью, плюс моральный ущерб. Таким образом, вы своё получите сполна.
- Сполна? – простонал Хлебов, – да тебе ли, ледяная кукла, знать, получу ли я своё сполна?
- Хлебов! Вы грубите, вы можете за это поплатиться, – предупредила Серёгу собеседница, – Впредь, думайте, что говорите… А сейчас прощайте.
И Карина исчезла.
***
Бабка нашла Серёгу, лежащем на ковре.
Щегол тревожно трещал. Но парню было всё равно. Он, закрыв глаза, одной ноздрёй уткнувшись в «мох», имитировал эмбриона.
- Сергунюшка, милый, – взмолилась бабуля, прикоснувшись к внуковым, так и неподстриженным к Новому году, засаленным волосам, – Сергуня, ты живой?
Хлебов открыл глаза.
Из них потекли «кровавые» слёзы. Из правого глаза слезинка повисла на носу. Из левого - скатилась в ковёр.
Мох сглотнул солёную влагу.
Ковёр был дорогой и очень качественный.
***
Прошла неделя, но ничего не изменилось.
Заваленный горем на бок, вновь заколдованный программист, прижимал к груди подушку остывающими, от долгого лежания на полу, руками.
Как будто бы в груди у Хлебова была дыра.
Пуча водянистые глаза сквозь клетку со щеглом, Хлебов был похож на умирающего поверженного Жабёныша, вокруг которого обеспокоенной вёрткой ящерицей, крутилась бабка.
Бабуля зорко следила за кухонными часами, целующимися голубками, которые Серёга не выбросил в угоду воображаемой девушке с широкими скулами. В фантазиях Хлебова, его платной подруге нравились птицы и, разумеется, поцелуи.
Строго по часам бабуля давала Серёге лекарства.
Ждала его исцеления.
***
Лекарства были куплены по рецепту, написанным доктором.
- У него депрессия, – кивнув на овощное Серёгино тело, констатировал приехавшей на скорой врач, – тяжёлая форма.
- Как депрессия? – остолбенела бабка. Будь она, и впрямь, сейчас ящерицей, она бы отбросила хвост от животного страха приближающейся опасности, – Он жить не хочет? А вдруг он чё задумал?
- У него сил нет. Чтобы пригнуть в окно, силы нужны, - сказал доктор и что-то записал в своём блокноте.
- Так у нас первый этаж, – вклинила глупость бабка, – как с него пригнешь?
- С первого не пригнешь, – меланхолично согласился с бабкой врач. Он закончил писать рецепт, захлопнул чемоданчик, встал и направился к выходу – А голову в петлю совать, или вены резать – того хлопотнее… Не сможет он пока… Не справиться. А вы таблеточки ему давайте… Вовремя давайте. Силы, глядишь, появятся.