«Сижу рисую, навык практикую».
Мозг:
«Я хочу жрать. Я хочу жрать».
Макс:
«Пришёл в столовую. Очереди нет. Чаёк, салатик… котлета даже есть».
Мозг:
«Я хочу пиво. Я хочу пиво».
Макс:
«После обеда снова пара. Будет обнажёнка».
Мозг:
«Уважаю обнажёнку… Уважаю обнажёнку» …
Лиля хохотала так, что упала лицом на колени подруги, сидящей рядом. За что приятельница обозвала Узорову лесбиянкой.
Дескать, та использует любой повод (и даже тупые шутки) чтобы её потрогать.
Но Узорова не была лесбиянкой.
После капустника она приняла приглашение Максима пойти к нему домой.
Матросскую тельняшку в тот вечер ждало бесславное будущее. Через час она будет заброшена под кровать.
Глава12
Косолаповы.
***
А вот нижнее бельё супругов Косолаповых потеряло крылатость.
Пять лет назад они сыграли пышную свадьбу, а вещи их уже ложилось в правильном месте, на нужных полочках. Косолаповы же – по разные стороны, со вкусом выбранной, но опасно большой, двуспальной кровати.
Оля огорчалась.
И орошала подушку слезами.
Политик мелкого масштаба, её супруг Игорь, об этом не знал.
Каждый вечер, после череды утомительных общественных дел, он плавал в бассейне, поэтому крепко дрых.
***
Оле в ту ночь не спалось.
Она размышляла о прожитом дне.
Лежала на спине, с натянутым до подбородка жаккардовым пододеяльником, похожая на белую одомашненную мышь, сложившую безвольно лапки.
У Оли - умные, но не умеющие выдерживать чужой прямой взгляд, глазки.
Две голубенькие «бусинки» на её лице и всегда красный маленький носик, приятно оттеняет светлая, но не богатая на волос, шевелюра.
Оля маленькая и слабая.
Того гляди, забьётся в норку.
В ту, что кроется за стеллажами книжных полок.
Ольга Косолапова трудится в университетской библиотеке филологического университета. В читальном зале выдаёт толстенные тома.
***
Ольга – папина дочка. Единственная и очень любимая. Горожане, за спиной у Иваныча, зовут его «крупной шишкой». Так они определяют его значимость и влияние.
Фамилия Косолапов – чрезвычайно к лицу Петру Иванычу, он по темпераменту похож на мужика. «Что хочу, то и ворочу» - его девиз по жизни.
Выдавая дочку замуж, самодур взял обещанье с будущего зятя, что тот возьмёт его фамилию. Хотел продленья рода Косолаповых.
Зять фамилию тестя взял.
И не прогадал.
Заполучив в супруги Ольгу, Игорь тот час оперился, потом расправил крылышки и подался в депутаты.
Прошло пять лет.
Молодая семья, по прихоти Иваныча, созвала толпу гостей к нему на дачу, чтобы отгулять «деревянную» свадьбу.
Те, поев и попив, как будто в отместку, дня на три, засадили в башку хозяев, песню Сердючки, «я попала, попала, попала, попала, на любо-о-о-овь…», а дом завалили всяким деревянным хламом: рамками, шкатулками, декоративным коромыслом.
Наутро, после праздника, Иваныч коромысло, за ненадобностью, сжёг в камине.
И пошёл ловить рыбу.
***
- Оля и так «не от мира сего». –
Сидя, с удочкой в руках на берегу приусадебного прудика огорчался Иваныч.
Накрапывал дождик. На плечи Косолапова была наброшена, бог весть откуда взявшаяся, стёганая фуфайка, на крупные лапиши напялены болотные сапоги, поэтому он не мёрз, – дни напролёт торчит в своей библиотеке. А могла бы ого-го! ... А тут ещё этот депутат недоделанный… Мозг девке пудрит!
- Петя, ты не прав, –
аккуратно воспротивилась резким суждениям, мягкая деликатная жена Петра Иваныча. Она стояла под зонтиком, легко одетая: в цветастое платьице и туфельках на босу ногу. Дрожала, – Игорь – человек хороший… Он любит нашу Олю… Иначе она бы сказала… пожаловалась бы нам… Но Оленька молчит.
- Вот именно, молчит… – пуще прежнего кручинился Иваныч, – скажет хоть слово, я Игорёше все рога поотшибаю! Знать будет, в какую семью со свиным рылом влез.
- Да знает он, знает.
- Знает… Потому и женился на Ольге, – сумасброд в сердцах швыранул пустой рыболовный садок в камыши, – Почему она «в рот ему смотрит»?
- Так, гены.
- Какие, нахрен, гены?
- Мои гены.
Глава 13
Конфуз
***
Старые книги волшебно пахнут временем.
А студентки, метившие в учителя, - дешёвым парфюмом, свободным пагубным уличным воздухом и столовской невкусной едой.
Студенток Оля не уважает.
Они мелькают перед нею пёстрой вереницей одинаково отштукатуренных неинтересных лиц.
Смотреть в них Ольге скучно.
Вот и сегодня, очередной, уникальный заявленный к выдаче экземпляр, библиотекарь сопроводила сдержанным вздохом.