Анамнез всхлипа Ольгиной души умело описал Крылов, в известной басне «Мартышка и очки».
И только один студент филологического факультета удостоился когда-то Олиного уважения, но и тот позорно его потерял. Ольга мучительно вспоминала о выходке негодяя, с лёгкой подачи которого, Косолапова постыдно оконфузилась прямо на любимой работе, в тот самый момент, когда она приветливо ему улыбалась, посылая флюиды товарищеского участия из-за стойки читального зала.
А дело было так.
Любимчик Оли, филолог Александров, положил перед ней квиток с заявкой на ценный, запрещённый к выносу из библиотеки, том с работой Юрия Лотмана о стихотворце Пушкине. Ольга, мгновенно смахнув глазами буквы с листа бумажки грубой выделки, в ту же секунду юркнула за стеллажи.
Ей нравилось угождать Александрову, Ольга его жалела. Студент выглядел так, как будто нёс лишения в чертоге. Был вечно мрачен, сильно хром, тщедушен. Словом, нуждался в женской заботе.
Лотман покорно лёг на библиотечную стойку.
Ольга взялась заполнять формуляр. И тут ей на руку легла рука студента.
Ольга вздрогнула. Робко подняла глаза на филолога.
- Ольга Петровна, – пылко прошептал студент и оглянулся.
Повисла пауза.
Всего на несколько секунд. Но Ольга умела быстро фантазировать.
Ей представилось, что ещё чуть-чуть, и воздыхатель, соорудив из громоздкого нескладного тела, мифическую букву «Зю», перепадёт перед ней на оба колена.
Забормочет что-то невнятное.
И всё про любовь… всё про любовь.
- Ольга Петровна, – по – чахоточному полыхая щеками, прошептал Александров, – можно я Лотмана домой возьму?
- Зачем? – Как от пощёчины, вздрогнула Ольга.
- Дома лучше… Ковры, чай и кот, – сведя горячечный шёпот к интимно выведенному голосу, поведал Оле Александров, - кот у меня толстый ласковый... Можно мы с котом дома Лотмана почитаем?
- Нет, – на мелкие кусочки яростно распластала квиток Ольга, – вы – не Пушкин. И кот ваш не учёный, чтоб в компании Лотмана чаи гонять.
И Ольга, грохая каблуками, и прижимая бесценный том к груди, скрылась за беззвучно хихикающими над студентом стеллажами.
Глава14
Холодный муж
***
Ночью Ольга страдала.
Крутилась в постели.
Душевная драма библиотекарши, вызванная позорным провалом иллюзий, относительно читателя Александрова, отравляла её мозг, как блестящая чёрная ртуть.
«А ведь это он виноват, – зло глянула в сторону храпящего супруга сильно взволнованная Ольга, – у него то депутатство… то бассейн… меня в упор не видит, тут не захочешь, да будешь от студента адюльтера ждать».
Тут Ольгины ночные рассуждения неожиданно вырулили из мыслительного тупика, получив логично подогнанное резюме: «Завтра поговорю об этом с мужем… В любой проблеме виноваты двое».
Утром Ольга выглядела плохо.
Её, и без того, невыразительное личико, ночь без сна изрядно потрепала.
Шёлковый, с китайским цветочным орнаментом халатик, конечно, обволакивал хозяйку аурой женской свежей манкости. Но не мощно.
Через много лет Ольга поймет, что образ огорчённой домохозяйки не годен для важного разговора с мужчиной, но пока она об этом не знала.
Оля сдобрила куски белой булки маслом и красной икрой, ведь Игорь любил такие бутерброды, считал, что сытно и полезно.
Потом налила в нарядные чашечки кофе.
И подперев лицо ладонями, принялась ждать к завтраку мужа.
***
- Оля, ты почему до сих пор не одета? – фыркнул супруг, вернувшийся из душа, – давай, поторапливайся. Опоздаем.
Ольга боялась водить автомобиль. Ей мерещилось, что она не справится с управлением, угодит в опасное ДТП, поэтому каждое утро Игорь подбрасывал Ольгу на своей машине до университетской библиотеки.
Его раздражали долгие сборы жены.
- Мне нужно поговорить с тобой, Игорь, – игнорируя недовольство мужа, решительно приступила к задуманному разговору, взволнованная Ольга, – я глубоко разочаровалась в своей работе.
- Что так? – с агрессивной безжалостностью вгрызся в сытный и вкусный бутерброд голодный Игорь. Ужины он требовал от жены исключительно диетические. И, не смотря на свои же предъявы, частенько их игнорировал. Не любил.
А Ольга не любила Игорев вопрос: «Что так?».
Вернее, ненавидела.
Супруг совал его и к месту, и не к месту. Ольга считала супружеское «что так?» не вопросом вовсе, а сгустком словесного равнодушия.
- А так! – раздражённо вспыхнула восставшая Ольга, – единственный студент, которого я уважала, оказался недостоин моего хорошего к нему отношения.