Дверь процедурного кабинета распахнулась.
- Ну, кто первый? – устало спросила женщина-врач.
- Я! – резко вскочила с кушетки Лилина собеседница.
За стеной послышались нерезкие глухие звуки. Хрюканье и хлюпанье.
Звуки длились недолго.
Вскоре дверь кабинета отпрянула от резкого толчка.
Открылась.
Двое женщин в белых халатах, под руки волокли из помещения упитанное и свободное от беременности тело пациентки абортария.
- Что с ней? – Лиля бросила испуганный резкий взгляд в сторону забившейся в угол пенсионерки.
- Наркоз. Сейчас очухается, – обречённо ответила та, поднялась со стула и проследовала в процедурный.
Квёлую женщину медики уложили на кушетку, а Лиля выбежала из абортария.
Глава 16
Мучительный разговор
***
Они встретились в «Макдональдсе».
- Вот тебе, – мать Максима выложила на столик, перед беременной Лилей Узоровой, толстый конверт, – спрячь немедленно. Ограбят!
Лиля поспешно сунула взятку в карман короткой куртки.
Куртка застёгивалась только на верхнюю пуговицу. Другие о встрече с петлями только мечтали.
Живот мешал.
- Что тебе заказать? – Максова родительница, Маргарита Витальевна, модная в городе художница, по слухам курившая трубку, говорила чуть хрипловато.
Но резко.
Как будто принуждала смотреть ей в рот, по контуру обведённый алой помадой.
- Двойной гамбургер, картошку фри и колу, – уткнувшись взглядом в стол пробубнила под нос Лиля.
Ей было невыносимо сидеть среди молодёжных развесёлых компашек. Не хотелось слышать, как гогочут её сверстники, «застёгнутые на все пуговицы».
- Господи… - простонала художница, – тебе же нельзя есть эту гадость! В меню есть молочный коктейль… Коктейль хочешь?
- Чё прицепилась? – Как ядовитая змея, вдруг вскинулась, распустила «капюшон» и зашипела Лиля, – тебе-то какое дело?
На дешевую столешницу закапали слёзы.
- И правда… что это я? – Непредсказуемо одумалась женщина. Чтобы восстановиться от выпада дрянной девчонки, она достала из сумочки зеркальце. Открыла, посмотрелась, поправила стильную чалму, – делай, что хочешь… Но деньги расходуй правильно. Я дала их не тебе. Я дала их твоему ребёнку.
- Это ребёнок и Макса тоже, – снова глядя в стол, еле слышно воспротивилась Лиля.
- Угомонись, – безжалостно добила её художница, – ты прекрасно знаешь, Максим знать тебя не хочет… так что веди себя разумно…сними квартиру… купи продукты… на первое время денег хватит. Родишь – позвони. Обеспечу ребёнка одеждой. На большее – не рассчитывай… Твёрдо запомни, что Максим ребёнку - не отец. А я – не его добрая бабушка.
Глава 17
Манто из чебурашки
***
План Ольги Косолаповой, увы, хромал.
Работа в университетской библиотеке, скоропалительно выпнутая из жизни, оставила в душе дыру.
Дыра зияла.
Ольгины руки привыкли притрагиваться к книгам, как привыкают пальцы усердного пианиста ложиться на клавиши. Лишившись таких касаний крутая революционерка сникла, она уже презирала свой личностный рост, к которому стремилась в бумажо – оформленном плане.
Над Ольгиной головой тучей голодных чаек кружились коучи, крича ей про деньги, бессмысленную потерю времени, успех.
Ольга кормила чаек деньгами мужа.
Да только счастье за деньги не купишь. И библиотечный чахлый цветок снился Косолаповой во сне.
***
Ольга второй раз пришла на курсы вождения.
Их преподаватель, пенсионер, Николай Васильевич, носил сильно поношенный классический коричневый костюм и упрямо ставил ударения в неправильном месте.
- Два раЗА уже отзанимались, – ворчал он, – а толку мало… Вот ты, Триногин, так и будешь по городу на трёх ногах скакать… Раз знаки приоритета выучить не можешь.
Никто от шуток препода от смеха не покатывался. Но и не обижался.
- Так, кто у нас Сенчина? – рассеянно оглядывая аудиторию, вопрошает Николай Гаврилыч, – ещё и Людмилой поди зовут?
- Да Сечина я! Се-чи-на! Я Вас уже поправляла! – саботирует Сечина,
- А раз ты Сечина, то я и спрашивать тебя ни о чём не буду, – делает «финт ушами» весёлый пенсионер, – я может с самой Людмилой Сенчиной побеседовать хотел! Помните артистку такую? Теперь таких не выпускают!
Ольге было скучно слушать речи Николая Васильевича. Вместо них, её, без сомнения, сделало бы счастливее перечитывание книг Николая Васильевича.
Разумеется, Гоголя.
***
Зато шопинг Ольгу окрылял.
Она, как суетливая мышка, жадная до зерна, сновала из отдела в отдел с золотой мужниной денежкой в острых зубках.