***
- Чтобы сделать вывод о том, что у Розы Узоровой зависимость от гаджетов, неврологу Колтунову долго ломать голову не пришлось.
Во-первых, с прыткостью маниакально озадаченной обезьянки она «свистнула» у него сотовый.
И боролась за него, можно сказать, до первой (докторской) крови.
Во-вторых, Роза гиперактивна. Она рушит всё вокруг. За это Августа Михайловна нарекла её Чудовищем.
Ну, и, в-третьих, Роза не умеет говорить. А в её возрасте пора бы.
Детей с зависимостью от гаджетов Колтунову приходилось наблюдать всё чаще. Совсем недавно, к нему на домашний приём записалась женщина, которая, едва переступив порог его кабинета, расплакалась навзрыд.
- Я же работаю, как лошадь, – слегка успокоившись, начала пояснять причину своего прихода посетительница, - с утра до вечера… я ж одна… а детей – двое… их кормить надо!
- Это правда, – поддержал расстроенную женщину Колтунов, – детям необходимо питание.
- И не только питание!
- Что ещё?
- Как что?.. Я деньги на море копила… На двух работах работала. А что в итоге?
- Что?
- Приехали мы в отель. Старшего, своего, ему недавно четырнадцать исполнилось, на пляж каждое утро на аркане волокла.
- На аркане?
- На аркане! Ему моё море нафиг не сдалось! Придёт полчаса, на лежаке посидит, чтобы я не орала, и обратно в номер… Он ноутбук с собой привёз. Ему там интересно.
***
Вспомнив этот случай, Колтунов закурил. Стоял на домашнем крыльце в фланелевой старой рубахе. Ночь выдалась ясная, звёздная.
От земли веяло холодом. К бесчисленным ногам дощатого забора по-раболепски припали последние снежные копи. Как будто забор был в силах облегчить их участь.
А к ногам Колтунова припал тёплый кот. Урчал. Крутился рядом.
«Д-д-давай, уймись, Бояр-р-рский, – в припадке конвульсивной зубодробительной дрожи смирял кота доктор. И думал, думал.
Судьба сироты, с тяжёлой непоправимой зависимостью, пытала докторскую душу. Да, ему приходилось видеть детей с похожим диагнозом, но никогда результат исцеления так напрямую от него не зависел.
Доктор понимал, что дальнейшая жизнь маленькой Розы Узоровой всецело зависит от него, что он - вершитель её судьбы.
Колтунов левой рукой зажал боль.
Глава 20
Девушка с монобровью
***
Колтунов последний раз затянулся поглубже.
Вогнал окурок в банку, испачкав сильно пальцы, пустил кота вперёд, потом вошёл и сам в пустой притихший дом.
Кабинет был убежищем Колтунова. Там два больших породистых, «бабушкиных» шкафа, как братья-близнецы стояли рядом. Бог весть, откуда они были родом. И кто вселил их в этот, в общем-то, безынтересный, случайно купленный когда-то Колтуновым дом.
Стол тоже был добротным.
Подстать «близнецам».
Справа - окно с цветочной «весёленькой» занавеской.
Слева – входная дверь.
Вид полуразрушенной крепостной стены, кабинету придавали книги. Их были сотни.
Изначально толстые тома доктор укладывал аккуратными стопками прямо на пол. Но со временем башенки расползлись. Книги-кирпичики где-то обрушились. Так и лежали. Не поднятыми.
Постороннему глазу могло показаться, что кабинет захламлён.
Запылён.
И требует уборки.
Но «посторонний глаз» здесь не бывал.
А Колтунову так не казалось.
***
Доктор сел за рабочее место. Кот запрыгнул на стол, прошёлся по открытой книге.
«Вот, Боярский…Давай, поешь... Печеньице – то свежее», – и доктор раскрошил «Курабье» на чистый лист А4.
Беспородный мосластый широкомордый котэ, зачавкал, приподнимая голову с лакомством так, чтобы кусочек не выпал из пасти. Сглотнул угощение. Облизнулся. Запел.
Боярский сам пришёл к Колтунову пять лет назад. В первый же день, когда новый хозяин въехал в этот загородный дом.
Колтунов тогда остался один.
Ему нужно было с кем-то поговорить. Боярский подвернулся кстати.
***
А лет десять назад на приём к Колтунову, практикующему тогда психотерапевту, записалась Марина.
- Я считаю себя совершенством, – сразу заявила она, – потому что я умная образованная интеллигентная девушка.
Колтунов во все глаза наблюдал за Мариной. Она сидела напротив, в слегка расслабленной, но всё же в подобающей случаю, позе. Её мужская чёрная футболка, растянутые рваные джинсы, другой девушке послужили бы препятствием к громкому заявлению о собственной исключительности.
Но не Марине.
И доктор сразу внутренне с ней согласился.
Нет, большинство мужчин, нашли бы Марину неинтересной, слишком простой, неухоженной.
Возможно, даже распущенной.