И в том была правда. Марина, уже полненькая, пока не пресекла ту грань, когда женщину за спиной злопыхатели, обидно называют толстой. Но время ту грань, как правило, стирает.
Что касается лица, то тут тоже было к чему придраться. Крупным чертам не хватало ухода.
Но сколько в этом было шарма!
Полное отсутствие макияжа, и только природой оформленная, единая, летящая чайка-бровь, в глазах Колтунова делала девушку дерзкой.
***
- Я много лет занималась философией, – продолжила Марина, – на моей книжной полке навсегда поселились Фридрих Ницше, Кант и Шопенгауэр.
Колтунов заинтересовано слушал.
- Ещё я купила квартиру и сделала в ней ремонт… Короче, я идеальна. Я - совершенство.
Тут девушка замолчала.
А потом неожиданно спросила: «Но где мой радужный единорог?».
- Именно радужный? – Осторожно уточнил Колтунов.
- Возможно, розовый, - пошла на уступку Марина, – но обязательно прирученный.
***
- А если серьёзно, - девушка грустно улыбнулась. Птица-бровь качнула крылами, – родители обещали мне счастье. Но не сейчас. Потом…
Марина снова улыбнулась.
«Потом, когда закончишь институт, - говорили мне они, – Когда найдёшь хорошую работу… Когда обзаведёшься жильём… Теперь они говорят, что я буду счастлива, когда выйду замуж.
Но я не хочу больше бегать за радужным единорогом.
- Выходит, вы не хотите замуж?
- Выходит, я не хочу жить.
- У вас депрессия.
-А обещали единорога!
Глава 21
Три счастливых года
***
Замуж Марина всё-таки вышла.
За Колтунова.
В семье родилась дочка, сразу с густыми бровями. В мать.
И любопытная. Это в отца.
Когда девочке исполнилось три года, Марина предложила всем вместе поехать в Египет.
Колтунов к отпуску готовился тщательно. Купил чемодан, три пары тапочек-кораллок, красную трикотажную шапочку – берет для дочки (вместо пресловутой бейсболки) и фотоаппарат с опцией подводной съёмки.
До Египта осталось два дня, когда он слёг с температурой тридцать девять. Жаропонижающие действовали слишком медленно. А время летело быстро.
Колтунову, бьющемуся в лихорадке, путешествие было не осилить.
Жена и дочка улетели без него.
***
У нас тут рыбы – клоуны в кораллах плавают. Как в мультике про Немо, –
радостно, почти кричала в трубку Марина. Колтунов понимал, что она не смирилась с его отсутствием, но хорохорится, как только может.
- Дочке какие рыбы больше нравятся, мультяшные или живые? – У Колтунова схлынула волна ночного жара, и он был счастлив слышать голос жены.
- Мультяшные… она нырять боится, –вздохнула в трубку Марина. – Но я это дело просто так не оставлю! Мы отправляемся в плаванье на лодке с обзорным отсеком. Хотим морским царством полюбоваться.
-Когда едете?
- Рано утром.
- Тогда вечером созвонимся?
- Конечно.
Но Марина больше не позвонила.
Автомобиль не доставил её и дочку к месту назначения, потому что туристический автобус, резко вильнув со своей полосы, выехал им навстречу.
Так жены и дочки у доктора не стало. Колтунову передали их тела, вещи и фотоаппарат.
На снимках смеялась девочка в подаренном им, красном берете.
Глава 22
Доктор и его РУ
***
- Сергей Андреич! Вы простынете! –
Ниночка, заливисто хохотала.
Она смеялась оттого, что долгожданное апрельское солнце залило, наконец, серый интернатский двор, и оттого что была счастлива видеть доктора, который стоял посреди двора, в белом халате и с непокрытой головой.
Такой взъерошенный. Одинокий.
Ниночка давно любила Колтунова.
- Сергей Андреич. Ну, вы же простынете, – снова, но уже укоризненно и серьёзно, повторила свои слова сестра милосердия и вплотную приблизилась к Колтунову, – Вам одеться нужно. Что вы стоите на ветру раздетый?
- Я на РУ пришёл посмотреть.
- На кого!?
- На РУ… На Розу Узорову… Так короче.
- Странно это.
- Стронно что?
- Ну, вы называете девочку РУ.
- Что с того?
- Я где-то читала, что особенные имена люди сочиняют тем, кого любят.
***
РУ тем временем возилась под кустом.
Стоя на корточках, что – то рассматривала, ковыряла.
- Так как она? – Колтунов вопросом замял неудобную Ниночкину реплику про особенные имена для любимых.
- Мечется, плачет, жалко её, – по-женски вздохнула Ниночка, – бедная девочка… Она ведь даже не понимает, где её мать. И объяснить нельзя.
- А что это у неё в руках? – спохватился доктор.
Ниночка слегка прищурилась. Она всегда так делала, когда смотрела вдаль.