После куриных тефтелек, сладкого полуденного сна и других очень ценных возможностей, который даёт детский сад, школа показалась Игорьку сущим адом.
Ад явился местом, технически оснащённым.
Здесь присутствовали все его круги: дисциплина, соревновательность, ежедневный спрос.
Но главным орудием пыток в школьном аду являлись для Игорька оценки.
***
Первый класс Игорь шаляй-валяй закончил, ведь отметки в начале школьного обучения не фиксируются в дневнике и носят словесно-относительный характер.
Слова учителя можно воспринять по –разному.
Что такое слова?
Вспорхнули как птицы, и улетели. Будто вовсе их не бывало.
Другое дело – конкретные цифры в дневнике.
С их появлением жизнь Игоря сильно ухудшилась.
Отец, которому сын в «рот смотрел», «как с цепи сорвался». Раньше, в любой невыгодной ситуации, он своего отпрыска выгораживал. А теперь, глядя в сыновний дневник, он мгновенно зверел.
Комментируя успеваемость второклассника, родитель в выражениях не церемонился.
- Это чё?! – вспыхивал он, – по физ-ре трояк? Ты что, мальчик инвалид? Или баба?
Игорь пугался.
Слезы накатывали ему на глаза.
- … понятно! – уничижительно шипел отец, – всё-таки баба! Стоит разнюнился! Сопли распустил.
Игорь тёр кулаком лицо.
Но мужчина, при виде слёз, лишь распалялся.
- А ну, одевайся! В магазин пойдём! – орал он.
- Зачем? – Мелко дрожа подбородком, спрашивал его сын.
- Юбку купим. Ты же баба. Завтра в юбке в школу пойдёшь!
***
Распускать нюни при отце запрещалось даже Таньке.
Слёзы - признак слабости.
Отец всем нутром не переваривал хлюпиков. И «распусканье соплей» его потомством вызывало в нём чувство ярости.
Плакать в его присутствии было себе дороже.
Однажды Игорь отступил от этого правила. Глаза у отца провалились, на их месте зазияли мёртвые пустые дыры. Как у зомби.
Удар кулаком в голову отрезвил хнычущего парня.
Тот мгновенно собрался.
Вытер слёзы.
Но глаз у отца по-прежнему не было. От ужаса по ноге у Игоря потекла горячая струйка.
Больше он ни разу в жизни не плакал.
Глава 49
Важный вывод
***
Игорь начал бояться отца.
И после серии дневниковых разборок, он, волей-неволей, стал интересоваться учёбой. Игоревы старания были вознаграждены сполна!
Его четвёрки и пятёрки в дневнике сделали дело.
Видя их, отец обрушивал на сына лавину родительской любви и обожания. Взамен хороших оценок отпрыск получал и одобрительные мужские похлопывания по плечу, и карманные деньги, и походы в кино.
Но стоило парню «скатиться» в учёбе, как он сразу терял хорошее расположение отца.
Тот гневался, на Игореву голову сыпались оскорбления. Мальчик чувствовал себя виноватым, за то, что глупый, ленивый, плохой. Обещал исправиться.
И исправлялся.
После этого любовь отца возвращалась в прежнее русло.
Вскоре отпрыск осознал, что нужно делать так, как говорит отец.
Нужно быть хорошим мальчиком.
Плохого мальчика отец любить не станет.
***
Однажды, летом Игорь и Таня поехали в лагерь.
В первый же день подросток заприметил девочку, поразившую его свой вульгарной расхристанностью. Короткая футболка незнакомки, не покрывала живот, не по –девичьи целлюлитный, обрюзгший.
Девочку звали Настя.
Как выяснилось позже, она обожала вредную еду и газировки. Вот и теперь, стоя на «линейке» Настя, забившись в толпу, стояла, держа в руках упаковку печенья и смачно покусывая сладко пахнущим «Юбилейным», снисходительно взирала на ровесников.
- У твоего отца «Жигуль»? – вопросительно шепнула Игорю Настя.
- Ну, да, – просиял тот, – откуда знаешь?
- Видела, как тебя на «Жигулях» привезли.
- Что с того?
- Ничего. Хорошая машина… печенье хочешь?
- Давай.
***
Настя проявляла к Игорю благосклонность, а в общении с педагогами дерзила, как маленькая баба.
Как хабалка.
Особо Настя невзлюбила повариху. Та могла дать отпор, в то время, как воспитатели в общении с Настей интеллигентничали.
Настя и повариха были на равных.
Подросток с интересом наблюдал: кто кого?
***
«У тебя глаза редкого цвета, – однажды сказала Игорю Настя, – изумрудного». Тот сильно засмущался, замялся, и, бочком бочком, оставив без ответа Настину любезность, сквозонул в туалет.
Там висело зеркало.
Парень всмотрелся в свои глаза, они были синие. Абсолютно точно.
«Наська втюрилась! – осенило его, – изумрудный цвет красивше».
С тех пор подростки жались в тёмные углы, издали наблюдая за сверстниками, сплетничали и хихикали. Эта новая жизнь Игорю очень нравилась. Он никогда ещё так себя не чувствовал, легко и свободно.