Но только вольготной жизни вскоре пришёл конец.
- О, да вы теперь одна шайка – лейка!.. Юбочник! - заявила повариха, когда Игорь и Настя, во время общего обеда, демонстративно брякнули тарелками, полные вермишелевым супом, друг за другом водрузив их на стол, над которым висела табличка «грязная посуда».
- Эй, вы чё обзываетесь?! – по - щенячье тонко взвизгнул Игорь, мгновенно вспомнив выпады отца, где часто фигурировало уничижающее его слово «юбка».
Со всех сторон пялились любопытные.
- А чё ты за Наськину юбку держишься? – подъела подростка повариха.
- Не держится он. С чего вы взяли? – Вступилась за приятеля Настя.
- Не держусь я! – Подтвердил Игорёк.
- Держишься, держишься, – докопалась повариха, – смотри, как бы плакать не пришлось.
- А чё мне плакать? Это вы плачьте.
- Ишь ты какой… отчего же мне плакать?
- У вас суп противный. И сама Вы – противная!
- Вот так грубиян! Сейчас же расскажу про тебя директору, пусть твоему отцу позвонит, расскажет какого сыночка он воспитал.
- Отцу?
- Отцу.
- Простите… я больше не буду.
Так печально закончилась история любви Игоря и Насти. Зато парень понял, что дружить нужно с правильными людьми.
А любить – только хороших.
***
Игорь Ольгу Косолапову, конечно, не любил.
Он вообще никого тогда не любил.
Тогда почему не выбрать Ольгу?
Поначалу он испытывал к ней что-то типа уважения. В глазах Игорева отца Ольга была исключительно важная персона.
Ещё одно перо в его яркий павлиний хвост.
За это перо Игорь боролся.
Читал всякую муть, таскался с Ольгой по театрам, готовился к каждому свиданию, зазубривая наизусть исписанные тетрадные страницы, скопище пошлых признаний.
Этого с лихвой хватило.
Ольга согласилась стать женой Игоря. Что чувствует Ольга – ему было не интересно. Я хотел взять он неё всё.
И взял.
За несколько месяцев до рождения сына в семье Игоря и Ольги Дудиных, умер Ольгин отец, Иваныч.
Кончина отца носила скандальный характер. У Петра Иваныча обнаружились долги.
Имущества Дудиных хватило, чтобы их закрыть.
Ольгина мать увязла в горе, учась жить в хрущёвской однушке.
А Ольга должна была жить, поэтому всю весну того, давно ушедшего года, беременная женщина перечитывала Набокова.
Писатель ею вдохновлял.
Глава 6
Клятва матери
Ольга Дудина вплыла в книжный, чтобы купить «Дар».
Дешёвый томик из газетной бумаги, в мягкой обложке нашёлся тотчас, и Ольга, прижимая его к серому широкому пальто с капюшоном, шла мимо полок, с вжатыми в друг в друга книжными телами.
Ольге было жаль эти книги.
Годами, стоящими на полках, никем нечитанные, не любимые, ни для кого не важные.
У поздравительных открыток, фасадом наружу, выставленных на объёмную вертушку, участь и то была получше. Их вращали туда – сюда безыдейные щедрые люди, готовые за третьесортный стоковый стишок –поздравлялку выложить монетку, которой на букет подснежников для именинника купить можно.
Но люди вращали вертушку.
Подошла к ней и Ольга.
Среди других, стояло фото с чёрно-белым изображением пары кед, с кроваво - красными, вырисовывающими на полу контур сердца, сросшимися друг с другом, шнурками.
Ольге понравилась открытка.
Она купила «Дар» и кеды.
Она уподобилась людям, которые хотят удивить близкого человека, но не знают как.
***
Ольга и правда не знала, как удивить собой мужа Игоря.
Всё возможное она уже сделала, она забеременела, она вот-вот родит их первенца, а толку ноль.
Игорь не забаловал её вниманием.
И на следующее утро, перед уходом супруга на работу, Ольга сунула в карман его пиджака открытку с кедами, подписанную ею так: «Люблю. Уже скучаю. Ольга».
Она представила, как муж нащупав картинку в кармане, сначала тактильно удивиться, а вытянув её на свет, и поднеся к глазам - удивиться зрительно, прочтя – удивиться сердцем и сразу же ей позвонит.
День прошёл в ожиданье звонка.
Но даже вечер звонком не порадовал.
***
- Я подготовила тебе сюрприз… - Наполняя глаза слезами, во время позднего ужина, с накатом промолвила Ольга, - …а ты… а ты…
- Сюрприз? Какой сюрприз? – Не дослушав невнятное Олино мычание, встревоженно вздёрнулся Игорь. - Оля, ты рожаешь?
- Нет… я не рожаю.
- Оля, ты хорошо подумала?
- Я не рожаю.
- Точно? Может, давай я тебя сейчас в роддом отвезу. А то мне ночью «в лом» подрываться.