Дудины легли спать.
И как только Ольга услышала ровный и не противный Игорев храп, ей почудилось – она рожает. После разговора за ужином, будить супруга, которому было «в лом подрываться», ей было отвратительно.
Она вызвала скорою и уехала в ночь, не потревожив супруга.
***
- Как воды отошли?! – резко одёрнула работница приёмного отделения роддома Ольгин сбивчивый лепет про то, что, кажется, её околоплодный пузырь уже лопнул, что, вроде бы, она вот-вот родит, и что, в конце концов, ей просто страшно. – У вас даже прокладки в трусах нет. А вы говорите воды отошли!
- Откуда вам знать, что у меня в трусах есть, а чего нет? – Рассердилась Ольга. Голос её окреп. Зазвучал теперь с напором.
- Так на вас и трусов нет. – Спокойно парировала медичка, портняжным сантиметром обмеривая беременный Ольгин живот.
Ольга резким движеньем руки проверила наличие нижнего белья. Взглядом, в её положении, этот простой, казалось бы, маневр, сделать было трудно.
Рука трусов не обнаружила.
Ольга сконфузилась.
***
- Ну что, пациентка Дудина, схватки через сколько минут? – Подсаживаясь к письменному столу, продолжала словесно пытать Ольгу желчная приёмщица.
- У меня нет схваток. – Холодно отозвалась Ольга.
- Ну как? – Настаивала приёмщица. – Вы ж говорите воды отошли? Зачем ночью в роддом ехать, если не рожать не собираетесь? Всхрапнуть что ли?
Ольга насупилась.
Глянула в залитое «чернилами» окно.
Там машина скорой помощи осанисто закряхтела, жёлтыми столбами, растущими из фар, порезала густую темноту на несколько кусочков.
Часы показывали начало третьего ночи.
***
Потом приёмщица долго заполняла документы, медленно выводя жукообразные буквы левой рукой с серебряным колечком на большом пальце. На кольце читалась надпись.
«Спаси и сохрани» было выгравировано там.
Видно это изречение, попавшее теперь в зону постоянного виденья приёмщицы, сделало её смиреннее.
Она больше не раздражалась на Ольгу.
Наоборот, сидела, квёлая, одурманенная властной ночью. Зевала, не в силах преодолеть липучую дрёму.
Наконец, можно было пройти в отделение.
Ольга по-утиному, неуклюже, вползала вверх по лестнице.
Восхождение было утомительным и долгим, и Ольга, неожиданно для себя самой, припомнила вспомнила случай из прошлого.
***
В педагогическом университете, в библиотеке которого до беременности работала Ольга, группа студенток из Коми-пермяцкого округа получала высшее образование.
Девушки из маленьких деревушек набирались на филологический факультет нарочно для того, чтобы, впоследствии можно было заполнить дефицит педагогических кадров на их малой родине.
И вот однажды, в библиотеке, состоялся коллоквиум по русскому фольклору.
Обсуждались обычаи и традиции.
Одна беременная студентка-коми-пермячка, коренастая и приземистая, как усердный землепашец, подготовила доклад о традициях погребения.
Изъяснялась девушка не очень ловко.
Сначала речь её текла более – менее плавно. Потом, всё сбивчивей. Казалось, что студентка не доклад читает, а гружёную тележку катит. И чем дальше, тем ухабистей становится её нелёгкий путь.
Сокурсники, хоть и скучали, но слушали молча. Пока, наконец, докладчица не выдала перл.
«Когда усопшего хоронили, то его могилку обкладывали дерьмом». – сказала она.
Тут аудиторию прорвало.
Хохот накрыл зал.
Несчастная беременная студентка непонимающе хлопала глазами до тех пор, пока кто-то сердобольный не выкрикнул из зала: «Дерном! Надо говорить «дерном»!
***
Со дня коллоквиума прошёл примерно месяц.
И вот Ольга Дудина увидела докладчицу, стоящую с подружкой в очереди в университетскую раздевалку.
Беременного живота у студентки уже не было!
Ольга прибилась к девушкам. Ей тоже нужно было взять плащ.
- Больно рожать? – Спросила приятельница у коми-пермячки.
- А… - Горько отмахнулась та. – Еба…ться – смеяться, рожать-локти кусать».
Воспоминание это отняло у Ольги последние силы.
Она, вскарабкавшись, наконец по лестнице, стояла посреди полутёмного коридора и уныло ждала своей участи, той самой минуты, когда придётся локти кусать.
***
- Жди меня здесь. – Велела Ольге вовремя догнавшая её приёмщица. – Пойду, узнаю, где дежурный врач.
Ольга осталась стоять посреди коридора.
А приёмщица нахраписто внедрялась в один кабинет, за другим. Ольге стало совестно, что она своим ночным внеурочным приездом в роддом беспокоит, наверняка уставший персонал.
А животу её было хоть бы хны! Он совсем успокоился. Молчал себе в тряпочку. Притворщик!
- Женщина! – Окликнула Ольгу приёмщица. – Сюда идите.