- Послушайте, - резко, но не зло, оборвал речь претендентки Колтунов, – моя дочка ещё очень маленькая, чтобы писать доклады. Утром она каталась на лошадке, устала и сейчас сладко спит. Тамара Федоровна, моей Розе нужен не заслуженный педагог, ей нужна добрая тётя. Вы добрая?
Тамара Фёдоровна смутилась.
- Я тридцать шесть лет проработала в школе, - заметно обиженным тоном, заявила и замолкла она, видимо, посчитав, что этой фразой всё сказано.
Колтунов обескураженно, своей большой лапищей, взбил волосы на макушке (никак не мог отучить себя от этого жеста). Тамара Фёдоровна ему сильно не нравилась. Между тем, оставить Розу было не с кем, а ситуация того требовала.
- Тамара Фёдоровна, у меня есть одно железное правило, - наконец, вымолвил он. – В моём доме запрещено включать телевизор. Вы меня понимаете?
- Разумеется, понимаю, - пуще прежнего разобиделась «добрая тётя».
У Колтунова обитал неуклюжий ламповый Самсунг, он достался Сергею Андреевичу от прежнего владельца. Иногда хозяин оживлял этого раскоряжистого теле-динозавра, «в полглаза» смотрел новости или кино. Но теперь, с появлением РУ, на просмотр передач было наложено табу.
Так вот когда, поздно вечером, Сергей Андреевич подъезжал на машине к дому, то, в не зашторенное окно, увидел, как на экране мелькают картинки турецкого сериала.
А Тамара Фёдоровна, заслышав звук мотора, немедля вырубила телевизор. И поэтому, когда взбешённый Колтунов ворвался в дом, он услышал лишь ор разъярённой РУ, которая требовала продолжения «банкета».
«Эх, Надя, Надя», - не столько осуждающе, сколько с воззванием о помощи к любимой женщине, внутренне простонал Колтунов.
***
И всё же, несколько лет спустя, когда Роза уже превратилась в подростка, а Колтунов не просто «твёрдо стоял на ногах», а обрёл репутацию опытного, всем известного в городе «врачевателя душ», Надя постучалась в дверь его дома.
Не предупредив, она, как залётная птица, опустилась на крыльцо Сергея Андреича субботним зимним утром, стояла румяная, с личиком, мило обрамлённым шалью - паутинкой.
- Я к тебе со всеми пожитками, – кивнула гостья на чемодан, стоящий рядом.
Тот уже был обильно засыпан снежинками, из чего Колтунов сделал вывод, что на крыльце Надежда простояла долго. Видимо, всё не решалась нажать на кнопку звонка.
- Так заходи, - уверенно потянул её за рукав пальто, ошеломлённый доктор.
Сутки спустя, Колтунов, напустив в дом студёной морозной свежести, волок в дом охапку пахнущих смолой, еловых дров, чтоб развести в камине огонь.
Надя, сидя на диване в цветастом халате, в валенках, выданных Колтуновым, смотрела телевизор, толстенькими пальчиками, один из которых был увенчан обручальным колечком с соцветием ландышей, выуживала из чашечки, а потом громко щёлкала подсолнечные семечки сорта «Пузанок».
- Теперь –то ноги не мёрзнут? – поджигая спичкой бересту, кивнул в сторону Надиной обувки Колтунов.
Надя ничего не успела ответить. У неё зазвонил телефон. Женщина долго молча слушала человека, который так грубо вторгшегося в семейную идиллию доктора Колтунова.
- Костя с балкона упал, – отведя от уха трубку, наконец, произнесла Надежда.
Константин остался жив.
Он пьяный прыгнул с третьего этажа, приземлившись в сугроб. Не отказав себе в театральности момента, самоубийца оставил на столе записку, обвинив жену в предательстве и объявив её причиной такого печального его жизненного исхода.
Записку прочли Костины родственники. Прокляли Надю, предали анафеме. Что, впрочем, не помещало им возложить на неверную жену полномочия по уходу за искалечившим себя супругом.
Константин повредил позвоночник, приковал себя к инвалидной коляске.
А Надежду – к себе.
Глава 65
Говнопсихолог
***
И вот, в очередной раз, после семилетнего служения сиделкой, Костя напомнил Надежде, что это её нечистоплотная интрижка виною тому, что он теперь «овощ».
Теперь уже Надя мечтала сойтись с Колтуновым. Но овощ «на помойку выбросить» рука не поднималась.
В тот день, когда РУ сообщила отцу о долгой командировке в другой город, Колтунов убеждал Надежду расстаться с мучителем, а та – ни в какую.