***
В конце концов, Юля вынуждена была переехать в квартиру родительницы, потому что жить со взрослым сыном в однушке она не видела возможности.
С уходом матери, бабкины налёты случались сильно реже.
У Сергея исчезла еда, чистая посуда и одежда.
Всё же раз в неделю, пенсионерка, сжалившись над непутёвым внуком, приезжала к нему. И тогда на раскалённой сковородке шкварчали беляши, пыхтел пылесос, юзала по полу швабра, но звуки эти сливались для Серёги в тишину, ведь ругаться бабке было не с кем.
Домашнее склочничество, как и вечно включенный матерью телевизор, служили фоном к простой Серёгиной жизни.
Без обыденной свистопляски Хлебов почувствовал тревогу и пустоту.
В Серёгу вползало одиночество. Мерзкое, как кусок копчёной колбасы в полуоткрытом пьяном материнском рте.
Поэтому как-то, само-собой, молодой человек подумал о своём отце, фигурировавшем в семейном кругу под именем Кокуй.
У Серёги не было въедливых вопросов к Кокую. Где он был? Почему оставил его с мамой? Кто теперь его семья?
Нет, сын простил своего отца.
Он просто искал человека, с которым можно, хоть изредка, по душам поболтать.
- Интересно, помнит он обо мне? Может быть, попробовать его найти? – парень привычно прошёлся пальцами по кнопкам компьютерной клавиатуры.
Серёга обладал тремя фактами из жизни своего отца.
Во-первых, его отец тоже Хлебов. Во-вторых, он – учёный. В-третьих, его специализация - медицина.
***
Услужливый компьютер, не долго думая, выдал ценную инфу.
«Профессор Хлебов занимается исследованием мозга в одном из зарубежных университетов. Ведёт просветительскую деятельность, выступая с популярными лекциями перед слушателями, рассказывая об анатомии мозга, памяти, мышлении и сне.
А так же запросто общается с людьми, обсуждая интересные темы», – было написано в сводке.
«Я тоже человек, – подумал Серёга, – я тоже хочу общаться. И тема для разговора у меня найдётся».
На электронный адрес профессора Серёга отправил письмо, в котором прямо и просто изложил суть.
В послании было сказано, что он – Серёжа Хлебов, его сын.
Что он мечтает познакомиться с отцом.
И надеется на отклик.
***
Глава 4
Отец Кокуй
Удивительно, но Кокуй откликнулся.
И очень скоро! Уже на следующий день Серёга связался с ним по видео.
- Привет, сын мой! –
наигранно радостно выкрикнул приветствие пока незнакомый Сергею человек и ткнул пальцем в экран, – рад тебя видеть!
Серёга офанарел от картинки в компьютере.
Там он видел изящно одетого, с элегантно завязанным на шее шарфом, подтянутого мужчину. Волосы профессора, зачесанные назад, очень его молодили, делали похожим на свеженький весенний огурец.
А большие, но ничуть не выпуклые светлые глаза, при разговоре так живописно играли на лице старшего Хлебова (вращались, прищуривались, округлялись) что, верно, женщины, слушающие даже самый примитивный его трёп, приходили в чувственный экстаз.
Конкретно с Серёгой, его единокровный отец, ничуть не смущаясь двадцатилетней с хвостиком отлучки, общался с мощным энергичным посылом! Как коуч, «съевший собаку» на разного вида разговорчиках.
- Колись, чем занимаешься. Где работаешь?! – энерджайзил профессор, – за что тебе люди денежки платят?
- Работаю дома, – сильно стесняясь, признался Серёга, – я программист.
- Хороший программист? – ничуть не заметив душевного смятения сына, бодро рявкнул в экран его отец.
- Хороший, – стараясь не ударить в грязь лицом, сообщил Серёга, – по отзывам, даже талантливый… Это правда.
- Талантливый, говоришь? – сильно обрадовался профессор, – так мне талантливый программист, позарез, как нужен. Как говориться, на ловца и зверь бежит!
И новоиспечённый папаша воодушевлённо хлопнул в ладоши.
***
- А ты про мозг что-нибудь знаешь? – внезапно прилетевшим вопросом, озадачил Серёгу Кокуй.
- Ну так, общие факты, - Сергей начал судорожно вспоминать курс школьной анатомии, - я уже ничего не помню… и наверняка, что-то путаю… Но, кажется, я читал о том, что в древнем Египте мозг не считался важным. Тогда знатных людей имели моду бальзамировать. Так вот, медики, которые бальзамировали трупы важных особ, вытягивали их мозг через ноздри специальным крючком. И выбрасывали, потому что не считали его важным. Зато другие органы, сердце, печень, лёгкие бальзамировали обязательно.
- Браво! – воскликнул профессор. И даже, к недоумению програмиста, зааплодировал, – то, что ты отличаешь мозг от селезёнки, уже неплохо!
- Ещё мозг не имеет нервных окончаний, и операцию на нём без анестезии можно делать, - обрадованный одобрением, добавил младший Хлебов, – ещё мозг на много процентов состоит из жира… Кажется, на шестьдесят.