- Я подарки привезла. –
Объяснила Ру Петру такое по-хозяйски развязное поведение своей поклажи. – Вы позволите?
- Пожалуйста. – Галантно позволил тот.
***
Роза открыла сумку.
Выволокла из неё шубу.
Накинула на плечи Натальи Степановны.
Та уставилась на неё непонимающе. «Язык проглотила».
А Ру под непонимающим взглядом Павла стало неловко. Она почувствовала себя проституткой из старого фильма, из «Интердевочки». Та тоже приволокла в подарок матери, школьной учительнице, роскошную шубу.
- А это вам. –
Протянув Петру Иванычу меховую шапку –ушанку, сказала Роза. – На зимнюю рыбалку ходить … У проруби сидеть.
- Ну как… ну зачем? – Залепетали, запричитали старики.
- Не волнуйтесь. – Успокоила их фиктивная невеска. – Я хорошо зарабатываю.
***
- Натах! Доставай из серванта суповницу! – Пётр Иваныч первым вышел из состояния ступора.
- Суповницу? – До Натахи не сразу дошла его команда.
- Суповницу! В суповнице грибовницу на стол подавай! –
Продолжал командирствовать Пётр. – Из кастрюли что ли суп разливать станешь? Не культурно!
- С каких пор ты культурным стал? – Не снимая шубы, метнулась к серванту Натаха.
- С сегодняшнего дня! – Решительно провозгласил своё решение воодушевлённый Пётр.
***
Наталья Степановна уволокла суповницу на кухню, дабы наполнить её вкусно пахнущим на весь дом куриным грибным варевом, а Пётр Иваныч, обращаясь к Розе, на свой нехитрый лад взялся пояснять причину своего внезапного окультуривания.
- Мы ж сповницу ни разу из серванта не доставали! –
Издали начал он. – Я её по страшному дефициту купил вместе с тарелками… Нам на завод тогда посуду привезли. Мужики суповницу не брали. А я взял! Думал, вдруг пригодится… Вдруг придётся с культурными людьми за одним столом сидеть, супчик хлебать… И вот пригодилась!.. А Павлику тогда три года было!
- Чё трындишь? –
Грубо, но не зло, одёрнула его супруга. – Гостей за стол приглашай… И не три года Павлику тогда было, а все пять!
- Нет, три! – Не соглашался Петр.
- Пять, я тебе говорю! –
Стояла на своём Наталья, пристраивая среди тарелок с холодцом, солёными огурцами, перчёным салом, и другими не менее аппетитными закусками брюхатую, с яркими цветами на выпирающих боках, наполненную, наконец, суповницу.
- Давайте считать, что мне четыре года было. – Предложил примиряющее решение Павел. - Чтоб ни вам, ни нам! И прекращайте спорить. Вы же теперь культурные!
- А то! –
Охотно поддакнул Пётр, разливая мужчинам в стопки водочку, а женщинам – в хрустальные бокалы «Игристое» шампанское.
- Слава Богу, вы пожениться решили! –
Спустя час, от переизбытка чувств и от выпитого «Иристого» растроганно запричитала Наталья Степановна. – Я уж думала, что внуков не дождусь… А вы – молодцы, взяли да приехали!
***
На следующее утро у Розы с Павлом случился разговор.
- Ру, ну зачем эти мещанские штучки? – Спросил Розу Паша, недовольно скукожив носик, и оттого показавшийся девушке очень милым.
Гости остались в квартире одни и могли говорить откровенно. – Зачем шубу приволокла дорогущую? Шапку отцу купила зачем?
- Так мех искусственный.
- Ага… дизайнерский!.. Знаю я этого хитрого портняжку… Его шуба из меха чебурашки стоит как две из меха соболя.
- Ну и пусть… Что с того? –
Мягко возразила Роза и подошла к окну.
Там за стеклом белой пронзительной синевой резанул глаза вчера внезапно выпавший снег. Он, тяжёлым бременем налипнув на жёлтые ещё листья, мертвецки холодными объятьями тащил их на тот свет. - Шуба Наталье Степановне очень идёт. Мне нравятся изделия из коллекции, этого, как ты его называешь, хитрого портняжки. Он стремится к максимальной естественности. Шуба, подаренная мной, имитирует мех норки. Модель изящна, приталена… Паша, правда, не стоит это обсуждать.
- Я внесу стоимость подарков в оплату твоей работы. – Всё-таки продолжил Павел.
Роза ещё внимательней всмотрелась в окно.
Внезапно резко обернулась.
- Паша, ты не понял… - Сказала она. – Я очень хотела понравиться твоим родителям.
Подойдя к Белочкину, Ру поцеловала его в губы.
«Так понятней?» - спросила она.
***
Ру смотрела в вагонное окно скорого поезда.
Осень швыряла ей в лицо россыпь холодных белых брызг, будто издевательски, поддразнивала, подсмеивалась.
Розе не мил был тусклый день.
И осень.
И вагон.
Она возвращалась в город. Обратный путь домой совместно с Белочкиным, казался Розе невозможным.