- А не просите прощения. –
Противно хихикнул Себастьянов. А он умел противно хихикать! – Все путаются.
Марк недружелюбно посмотрел в сторону своего помощника. Тот, хилый очкарик, выпендрился в пижонский, тесно приталенный серый костюм, в бледно-розовую клетку, и на взгляд Дудина, выглядел слишком расфуфыренно для данного случая.
- Что по-вашему, значит «хаос»? – Переведя взгляд на Карину, уточнил Марк.
- Хаос – это неразбериха, бардак, чёрт ногу сломит… -
Холодно вещала Карина. – После телевизионного шоу Белочкина, где в своем интервью Ольга Дудина заявила об упразднении «Ценного друга» мне позвонили сотни клиентов... Все в недоумении! В растерянности! Многие из них уже спланировали выходные, отпуска и вечеринки с привлечением «Ценных друзей»… И что делать теперь? Отменять заказы? Но это не по-человечески! Не гуманно! И финансово невыгодно. Корпорацию ждёт крах.
- Согласен… Это крах! Провал! –
Всплеснул маленькой ручонкой Себастьянов. После чего снова прижал её к своему маленькому тщедушному телу. – Пора сматывать удочки!
Марку захотелось дать Себастьянову в лоб.
Но он взял себя в руки.
Успокоился.
***
- Допустим, корпорация в яме. – Утвердительно констатировал Марк. – Но можем ли мы её оттуда вытянуть?
- «На сердечных друзьях» нам не выехать. –
Эдуард, наконец, начал говорить конструктивно. – Ольга предложила переименовать корпорацию в «Сердечный друг», оставив в штате обслуживающий персонал. Но няни, сиделки, домработницы – не тот масштаб. Не тот размах… Людям нужны друзья. И точка.
- Так есть способ спасти корпорацию? – Спросил о главном Марк.
- Есть. –
Карина высказалась первой. – Ольге нужно дать на телевиденье опровержение ранее сказанного. Пусть Дудина откажется от своих слов. Покается. Поплачется… Признается в своём эгоизме. Расскажет, что была занята своей любовью, а о людях думать забыла… В то время, как каждому человеку нужен друг… Ну и провозгласит возвращение «Ценного друга».
- Но мы уже не вернём всех своих клиентов. – Задумчиво произнёс Марк.
- Вернём… И вернём сполна! -
Вклинился Себастьянов. – Признание Ольги в своём эгоизме только поддаст жару. Люди обожают, когда перед ними каются и просят прощения… Они простят!
- Если подать это шоу красиво, -
Поддержала Эдуарда Карина. – Так как это умеет делать Белочкин. – То люди с аппетитом скушают это горячее, вкусно приготовленное блюдо. И попросят добавки… Добавки «друзей».
У корпорации заказов будет больше прежнего. Маховик заработает. И корпорация вернёт свое процветание.
- Думаете? – Вдохновлённый словами помощников, Марк почувствовал, как жизненная энергия возвращается к нему.
- Уверена. – Кивнула Карина.
- Согласен. – Зачем-то хихикнул Севастьянов.
***
И вот ещё что… -
Карина встряла в почти законченный разговор. – Есть у меня один клиент, Сергей Хлебов… Впрочем, его имя вам ни о чём не скажет. И в данном случае, это не важно. Так вот… Он заказал девушку – друга к себе в Новогоднюю ночь. Заказ пришлось отменить… Так этот Хлебов, по словам его бабки, впал в тяжёлую депрессию, и та боится, что он кончит суицидом… Бабка угрожает судом и другими напастями. Надо Хлебову помочь в рекламных целях. И рассказать об этой помощи людям. Пусть знают, что мы своих в беде не бросаем.
- А это правильный ход. – Вслух подумал Марк. – Благотворительность – хорошее дело.
- Благотворительность – хорошая реклама. Такую рекламу за деньги не купишь. – Поддакнул Себастьянов.
Глава 18
Встреча с отцом
Марк по-прежнему хотел быть комиком. Сознание его корпело над сочиненьем шуток, которые ему невозможно было держать в себе, Марк хотел шутить перед публикой, несмотря на провальные выступления, следующее за ними отчаянье.
А Ольга хотела другого.
Она надеялась, что сын в корпорации будет её правой рукой. Да, «Ценного друга» она упразднила, но есть «Сердечный друг» со штатом нянь, сиделок, домработниц, надобно управлять.
И кто, как не сын, ей в этом поможет?
Вот только Марк помогать не хотел.
***
Это было провальное выступление.
В тот вечер Марк выступал в кальянной.
Кальянная – не самое лучшее место для комика. Люди, утопая в пуфиках, весьма расслаблены, они не расположены смеяться. Они взирают на стендапера скептически, дескать, ну давай, работай, а я, пока посижу, покурю.
Зрители, пришедшие в пятничный вечер в кальянную, чтобы отведать разварной баранины, попыхтеть в мундштук и развеется – не голытьба, развлекающая себя электронным экраном с фастфудом в руках, здесь в полутёмном, отравленном фруктовыми испарениями зале сидит «белая кость» этого города, её «голубая кровь».