Если я пленница в этом доме и все окружение моего похитителя беспрекословно выполняет его приказы, то всем плевать к тому что он со мной делает.
Он сдирает с меня шорты. Я не успеваю отреагировать, когда мои ягодицы обжигает болью.
— Нет! — кричу, собирая покрывало пальцами. — Прекрати!
— Что прекратить? М? — рычит Рэм. — Я не твой отец. И не буду с тебя сдувать пылинки, — снова обжигает ягодицу новый удар ремня.
— Хватит! — ерзаю, стараясь спрятаться от боли, но он слишком крепко держит меня.
— Ты не будешь больше мне перечить! — еще один удар. — Не смей позорить меня! — новое столкновение с ремнем.
Мне кажется я уже не кричу, а вою. Кожа горит так, будто ее располосовали в кровь.
— И хватит позорить имя своего отца! — последний удар после которого я замираю и перестаю сопротивляться.
Папа. Да он бы ничто из происходящего не одобрил. Но так же … он не рассчитывал бы, что я просто смирюсь.
Знал бы он, что какой-то ублюдок поднял руку на его дочь, он бы и мокрого места не оставил от бывшего друга.
Жду новой порции боли, но внезапно все прекращается. Тяжесть мужского тела покидает меня и я лежу с горящей, обнаженной пятой точкой и думаю о том, как отомщу ему. За каждую свою пролитую слезинку, за пережитое унижение.
— Надеюсь, ты усвоила урок, — садится на край кровати. Я чувствую на себе его взгляд, слышу тяжелое дыхание.
— Луна, я не слышу ответа, — говорит настойчиво.
— Когда-нибудь, ты ответишь за все, — мой голос сочится ненавистью, я буквально чувствую как горечь яда растекается у меня во рту. — Клянусь.
— До того времени тебе еще нужно будет выжить. И если выживешь, тогда я буду ждать…твоей мести, — встает с кровати. — Больше я не потерплю такого поведения, — звучит его голос. — Хочешь, чтобы с тобой считались и отвечали на вопросы. Научись себя вести по–взрослому. В том что сейчас произошло, никто не виноват кроме тебя, — мне кажется, я слышу сожаление в его словах. — Мы могли жить мирно.
— Ты сам не захотел ничего объяснять, — сдерживаю подступающие рыдания. Ни за что не расплачусь при нем. Только от радости, когда всажу пулю ему в голову.
— Включай голову, Луна. Тебе не идет быть дурой, — бросает он напоследок, прежде чем покинуть мою комнату, оставляя меня растоптанную и униженную, размышлять над его словами.
Глава 8
— Через неделю у нас помолвка, — говорит Рэм, просматривая что-то на планшете и потягивая черный, как смоль кофе.
На этих словах пенка от капучино идет не в то горло и я закашливаюсь, выплевывая все, что было у меня во рту. Смотрю перед собой, понимая, что капли от моего кофе покрывают столешницу.
— Ой, Луночка, — подбегает с тряпкой Зоя, начиная вытирать последствия моего шока, — подавилась?
— Все… — делаю глубокий вдох, — в порядке.
Выдавливаю из себя эту фразу и снова шумно втягиваю воздух.
— У нас что? — наконец-то спрашиваю Рэма.
— Помолвка, — как ни в чем не бывало говорит он и даже не поднимает на меня глаз.
— Нет, — отрицательно машу головой. — Зачем?
— Что значит зачем? — наконец-то отвлекается от гаджета и поднимает голову вверх.
— Ну, разве не ты говорил, что это опасно? Тогда к чему вся эта шумиха? — пытаюсь отыскать логику в поступках Рэма.
— Так нужно. Просто, верь мне, — смотрит прямо и мне кажется, что в его взгляде появляется какое-то любопытство.
— Вот так просто, верь и все? — вытираю губы салфеткой и не отвожу глаз, понимая, что просто обязана выстоять эту маленькую битву. — На основании чего верить, Рэм Виленович? Слепо верить словам? Но я не видела ни одного доказательства, что мне что-то угрожает.
— Смерти отца тебе недостаточно? — теперь я занимаю его гораздо больше планшета.
— Мне кажется, я высказывала тебе своим мысли на этот счет.
— Хм, — усмехается он. — Какие предложение.
— Имя. Я всего-навсего хочу знать кто это сделал, — продолжаем играть в гляделки.