— Рэм! — сердце грохочет где-то в груди, встав комом и не давая дышать нормально. — Ответь! — прошу, срываясь на крик.
— О, малышка, я иду исполнять твои желания, — говорит не глядя на меня.
Мне кажется, что сейчас он выведет меня в сад, попугает, и на этом остановит свой урок. Но вместо того, чтобы повернуть к гостиной и пройти к террасе, Рэм тащит меня в совершенно ином направлении.
Кровь отливает от лица, и конечности немеют.
— Рэм, давай поговорим! — не теряю надежды на то, что он образумится.
— Наговорился уже, — минует хозяйственные комнаты и распахивает дверь, которой я никогда не пользовалась.
— Куда? — меня затапливает самым настоящим ужасом.
Кажется, я так сильно впиваюсь ногтями в его руку. что у него просто должна пойти кровь, но этому быку все нипочем.
О том, что еще несколько минут назад я пошло стонала в его руках и была готова кончить, не остается даже воспоминаний. Он снова мой враг и сейчас, насколько я понимаю, он напрямую угрожает моей безопасности.
— Я никуда не пойду! — хватаюсь за дверной косяк так, что кажется переломаю ноги или выломаю дерево.
— Нет, уж! — практически рычит бывший друг отца, обхватив меня за талию и потянув так что я похоже оставляю на косяке не только ногти, но и часть своей плоти.
— Отпусти меня, садист! — кричу, когда оказываюсь висящей на его плече вниз головой.
— Ты могла меня попросить о чем угодно, — фиксирует меня сильным предплечьем на плече, не реагируя никак на мои попытки соскользнуть на землю.
Я извиваюсь и колочу его по могучей спине. И плевать, что падать слишком высоко.
— Ты проигнорировал мою просьбу! — верещу. — Ты мог назвать имя, но почему-то хочешь играть в молчанку и настраивать меня против себя.
— Нет, девочка, — в каждом доносящимся из его рта звуке, слышится напряжение и угроза. — Это ты не в состоянии оценить хорошего отношения, — прет куда-то этот танк, огромными шагами. И чем больше он отдаляется от дома, тем страшнее мне становится.
Лоб покрывается ледяной испариной, а футболка прилипает к позвоночнику.
— Заставлять выйти замуж, это доброе отношение? — бью его по спине. — Принуждать к сексу…
После этих слов я слышу громкий хриплый смех Рэма.
— Брось, Луна, — продолжает смеяться этот мерзавец. — Никто тебя не принуждал. Ты сама текла, как сучка и ждала, когда же я тебя наконец-то нагну и выебу.
— Не льсти себе. Это обычная реакция тела на умелую стимуляцию, — понимаю, что все мои попытки вырваться, абсолютно бесполезны.
— Хочешь сказать, что если тебя будут действительно насиловать и при этом стимулировать клитор, ты будешь так же течь? — в каждом его слове слышится усмешка.
— Ты чудовище! Просто чудовище! Как тебе такое в голову могло прийти? — колочу его что есть мочи. — Как же я тебя ненавижу! — меня несет, но я не в состоянии остановится.
Душу всю выворачивает наизнанку от происходящего.
Но стоит Рэму остановится, как я замираю, прислушиваясь к его дальнейшим действиям.
Слышу тихий щелчок открываемой двери, и ужас куском льда оседает в моем животе.
— Нет, Рэм, — говорю, но он меня уже не слышит. — Рэм, прошу…
Но он будто оглох.
— Здорово, бойцы, — говорит он и все волоски на теле встают дыбом.
— Пусти, — шепчу на выдохе, потеряв голос от страха, но он лишь сильнее впивается пальцами в мою плоть.
— Ну рассказывайте, все видели шоу в исполнении моей принцессы? — в голосе слышится издевка.
В помещении царит тишина, либо потому что охрана боится Рэма, либо просто потому что не ожидали такой херни и просто растеряны.
— Чего языки в задний проход засунули? — рычит уже. — Спрашиваю, видели, как моя Барби перед камерами сиськами голыми светила?
Напряжение в воздухе нарастает и я слышу, как сам Рэм слетает с катушек. Замираю, боясь издать звук и усугубить свое положение.
— Видели? — не повышает голос, но его интонация заставляет не хило испугаться.
— Да, Молот, видели, — отвечают один за другим охранники и краска приливает к моему лицу.
Одно дело догадываться, что где-то там, по другую сторону камеры на меня смотрит гипотетическая охрана и совершенно другое, столкнуться с этими людьми в реальности.
— И как вам? Понравилась? — его пальцы словно клешнями, держат меня мертвой хваткой.
Мужики снова мнутся. Будто скажут правду, то получат от босса.
— Ну? — поторапливает он их.
— Сочная девочка. Кому такая не понравится, — отвечает самый смелый из них.
— Тогда вот вам сочную девочку, — роняет меня на пол прямо на бедро, словно мешок картошки.
Я шиплю от боли. Кажется у меня будет огромный синяк. Но не это меня волнует.