— Стой-стой, братик, откуда такой натиск? Я не собираюсь мешать руководить тебе своей империей. Я хочу просто, чтобы ты поделился со мной, — он закинул ногу на ногу, потёр рукой короткую бородку, которую раньше не носил. Выглядела она нелепо на фоне рыжих волос и почти бесцветных голубых глаз. — Ты же не думаешь, что я вечно буду отсиживаться там, где ты распорядился меня разместить? Я же не болванчик, которого можно вечно пинать и отправлять куда подальше. Понимаю, тебе удобно держать меня на расстоянии, но не вечно же.
— Так, стоп-стоп, братец, — резко перебиваю и поднимаю руку вверх. Чувствую, что свирепею. — Чем я должен с тобой делиться, братик? — ехидно передразнил его. — Ты, наверное, что-то путаешь. У меня серьезный бизнес, а не вшивные клубы, в которых ты привык ошиваться.
— Так я и куплю себе пару-тройку клубов, которыми буду управлять. И лезть в твои дебри я не собираюсь, — он огляделся и, увидев открытый бар, направился к нему. — Ты же мне дашь денег? У тебя их много. Мне и надо-то всего ничего. Тебя такой суммой не испугаешь. Ну... сколько стоят пара клубов, скажем, не в центре, но и не на окраине? — его глаза бегали.
Он отпил виски, поморщился и перевёл взгляд на мой стол. Глаза остановились на папке. Бл**ь! Опять эта папка!
Беру в руки и убираю в стол, вижу, что он улавливает мой секундный обеспокоенный взгляд, но виду не подаёт.
— Савелий. Зачем тебе клубы? Ты привык тратить, но не зарабатывать. Ты всю сознательную жизнь интересовался девками и тачками, не говорю уже о твоей зависимости, — морщусь, когда произношу последнее слово, и продолжаю. — Когда ушёл отец, нам достались куча долгов, если тебе неизвестно. Я свои горбом вытаскивал бизнес и поднимал с нуля, чтобы никто не почувствовал перемены в жизни после его смерти. Пока ты отлёживался в очередной больничке. Тебе никто не мешал быть рядом со мной, а ты тратил МОИ деньги и трахал все, что движется...
— Так ты не дашь мне деньги? — перебил он меня.
— Нет! Потому что это мои деньги, и я не вижу перспектив, с таким руководителем, как ты. Мы унаследовали разрушенный бизнес. Я его восстановил и не собираюсь вкладывать деньги в то, что в скором времени прогорит. Или ты наркотой в этих клубах хочешь торговать? — вижу, что попал в точку, покрутил головой и отвернулся от него.
— Я так понимаю, что ты меня не услышал. Ну что же, братик, придётся мне эти деньги у тебя другим путём забрать. Я найду на тебя компромат, и у тебя не будет выхода. Видишь? Я даже озвучиваю свои шаги. Поиграем?
— Попробуй! — крикнул и вскочил с места, так, что кресло ударилось о стену. — Ты, сучёныш, больше не получишь ни копейки. С этого дня бери деньги, откуда хочешь. Я посмотрю, как ты запоёшь. Ну и желаю удачи. Если что нароешь, то боком это обернётся нам обоим, но с моими связями...
— Кто знает, может, я найду что другое, — снова перебивает и смотрит в глаза.
Черт. Неужели что-то знает об Алисии? Не может быть. Так скоро... Убью суку. Но вида не подаю. Смотрю в его злые глаза и не верю, что этот человек — мой брат. Что делают с человеком наркотики и бабки!
— Свалил отсюда! — ору ему уже в спину и понимаю, что он сам не задерживается и идёт к выходу.
— Не прощаюсь, — кидает через плечо, поднимает руку, в которой держит стакан с остатками виски и роняет его. Демонстративно так роняет. Стакан вдребезги. Вот сука. И выходит.
Я, бля**, в ступоре. Уделал, гад. Слабый наркоманишка уел меня, скотина.
Ору секретарше. Входит. Опускает взгляд, и глаза расширяются.
— Прибери здесь всё, — хватаю со стола телефон, по пути надеваю пальто и выхожу в приёмную, но оборачиваюсь и говорю: — Вернусь позже. Встречи все отмени. Если появится информация по Зарубиной или она сама, сразу мне звони.
В лифте Светлана. Смотрит, будто сейчас сожрет. Ухмыляюсь.
— Я все сказал. Думаю, Светлана Борисовна, вы меня поняли. Очень не хочу вас расстраивать.
— Я плохо понимаю, что происходит, но я подожду, Демьян Романович. Я умею ждать. Ваш темперамент только я смогу вытерпеть.
Сжимаю кулаки. Да, бл***, она хорошо умеет охладить мой пыл. Иногда бываю очень несдержан, но я научусь держать себя в руках. Но ещё попробую объяснить все одной очень милой девочке.
Улыбаюсь. Вдруг ей понравится? Рано ещё. Только начало. Начало... хм. Да уж, рассуждаю как юнец, а у самого такой багаж за плечами, что страшно становится. Как такое возможно? Девчонка совсем. И моя. И правду говорят — «седина в бороду..»