Пару недель Фараона не оставляло ощущение того, что чего-то в его организме не хватает. Но это прошло. И, оправдывая надежды хозяйки, Фараон начал толстеть.
Облюбовав себе красный хозяйский диван, он целыми днями валялся, задрав лапы, спускаясь только чтобы поесть или справить нужду.
Днём Фараон лежал на диване один, а к вечеру к нему присоединялись хозяева. Иногда вместе, иногда по отдельности. Но и в том и другом случае они включали телевизор, и часами Фараон глядел, как одни пятна цвета сменяются другими, создавая иллюзию настоящей жизни.
Как ни приятно было лежать на диване, но через некоторое время Фараону это наскучило. И, выпуская из бархатных лапок острые коготки, он начал радостно драть красную обивку. Такое поведение Фараона привело к ещё одному непредсказуемому нарушению серых будней.
«Надо купировать ему когти», – сказала хозяйка, сокрушённо оглядывая диван. А дальше Фараона ждал знакомый сценарий – машина, ветеринарная клиника, усыпляющий укол.
После этой встречи с ветеринаром Фараон больше не мог легко запрыгивать на диван. Несколько раз даже тяжело шмякнулся на спину, не чувствуя привычной поддержки когтей. Но прошло время, и Фараону стало казаться, что так всегда и было – разжиревшее тело, лапы без когтей, равнодушное принятие каждого нового дня как надоевшей, но необходимой обязанности.
Хозяева передвинули диван, и теперь Фараон мог перелезать со спинки дивана на широкий подоконник. Это на время внесло в его жизнь какое-то разнообразие, а вскоре стало повторяющейся изо дня в день привычкой.
В тот день Фараон как обычно сидел на подоконнике. За окном была весна. Такое серое промозглое время года, которое может навеять только грусть и тоску на и без того тоскливого кота.
Под окном качалась покрытая рябью лужа, по голым корявым стволам деревьев стеками мутные капли. В открытую форточку влетал влажный нервно-шальной ветер. Такой же ветер влетал в комнату два года назад, когда маленький счастливый котёнок Фараон ещё не знал, как одинаково и монотонно существование, как бессмысленна эта смена одного серого дня другим таким же серым днём.
Проектировка многоэтажки, в которой находилась квартира хозяев Фараона, позволяла видеть из окна не только лужи с деревьями, но и соседское окно, находящееся на выступающей части дома. Фараон мельком взглянул на это окно и увидел за стеклом, покрытым высохшими дождевыми потёками, какое-то движение.
Приглядевшись, Фараон заметил котёнка, который, как и Фараон, сидел на подоконнике. Совершенно лишённый шерсти, с большими ушами и приплюснутым носом, он удивлённо таращился на лужи и деревья огромными голубыми глазами, ещё не догадываясь, что жизнь такого удивления не стоит.
Котёнок приветливо улыбнулся Фараону, ткнулся носом в стекло, ещё не понимая, что это такое, и сердито стукнул его лапкой. Немного поглядев на Фараона, отвернулся, мотнув тонким голым хвостиком, и спрыгнул с подоконника. Фараон ещё немного поглядел на лужу за окном, а потом отправился есть витаминизированный кошачий корм.
На протяжении оставшегося дня поедая корм и вылизывая свою шоколадную бархатную шерстку на красном диване, Фараон вспоминал большеглазого котёнка. Улыбался.
С того дня Фараон и большеглазый котёнок частенько одновременно сидели на своих подоконниках. Завидев Фараона, котёнок прикладывал к окну лапку, показывая розовые подушечки пальцев, а Фараон приветственно топорщил усы.
В начале знакомства Фараон и большеглазый котёнок сидели на своих подоконниках молча. Но чем теплее становилось на улице, тем чаще хозяева Фараона и неведомые Фараону хозяева котёнка открывали форточки своих пластиковых окон. А иногда даже на весь день оставляли их открытыми.
В один из таких дней, когда обе форточки были открыты, Фараон впервые услышал голос котёнка. Случилось это, когда довольно долго глядя на пустующий соседский подоконник, толстый кот уже было собрался отправиться лежать на диване, так и не дождавшись своего лишённого шерсти приятеля. Как вдруг с истошным тонким «мяу» тот прыгнул на подоконник. Вслед за ним мелькнула рука – маленькая, намного меньше, чем пухлая рука хозяйки Фараона, и даже меньше, чем покрытая заусеницами рука хозяйской дочери. Скорее, не рука, а ручонка.
«А ну-ка, отстань от кота»! – раздался где-то вдали строгий мальчишеский голос, ручонка вздрогнула, нерешительно потянулась к хвосту котёнка, испуганно прижавшегося к стеклу, и исчезла. Фараон и котёнок, глаза которого стали от страха ещё больше, остались вдвоём.