– Вы сообщили в полицию?
– О чем? Я приняла у женщины роды, вот и все. Кроме того, хоть я и не врач, но даже акушерка обязана соблюдать конфиденциальность.
– Но это еще не всё, правда? – проницательно спросил Дэвид.
Миссис Эпплби заколебалась.
– Вы угадали, не всё. Всего через несколько недель после первой статьи в газете на моем пороге появился мужчина с густыми рыжими волосами и ирландским акцентом. Велел забыть о Расселе Ли Холмсе, его жене и ребенке, и пытался всучить мне деньги. Да не на ту напал. Я добросовестно выполняла свою работу, поэтому сказала ему, что я честно зарабатываю деньги и сама себя содержу, так что он может катиться со своими долларами куда подальше.
– А он? – поторопил Дэвид.
– Представьте себе, рассмеялся. Вообще-то, довольно симпатичный субъект, однако должна заметить… – озадаченно затихла Ронда. – Что-то такое в нем было… Я много где побывала по своей работе и много повидала самого разного народца – и хороших, и плохих, и добродушных, и жестоких. Поневоле начнешь разбираться в людях, и не по манере одеваться, ходить, разговаривать, не по жилищу, а посмотрев в глаза. Так вот, у этого ирландца был такой взгляд… Сразу поняла, что этот человек многое испытал и на многое способен, в том числе на безжалостные поступки…
Она покачала головой, вздрогнув даже после всех этих лет.
– Скажем так, я получила предупреждение. Возьму я деньги или нет, в моих интересах навсегда забыть о Расселе Ли Холмсе.
Ронда опустила глаза и добавила более спокойно:
– В общем-то, я так и поступила.
Дэвид посмотрел на Мелани. Та несчастно кивнула, поймав беззвучное послание. Ларри Диггер сказал правду. Джейми О'Доннелл действительно посетил акушерку. Ее крестный отец явился к этой женщине и угрожал причинить ей вред, если она когда-нибудь кому-нибудь проболтается о Расселе Ли Холмсе.
– Ларри Диггер тоже предлагал вам деньги, – пробормотала Мелани. – А что вы?
– Оглянитесь вокруг, деточка, – оскорбилась Ронда. – Зачем мне деньги? Мой Говард прекрасно меня обеспечивает!
– Почему вы рассказали сейчас? – более дипломатично продолжил допрос Дэвид. – Ведь в прошлом вас останавливало предположение, что ваша жизнь под угрозой.
– Ладно, так уж и быть, – пожала плечами Ронда. – Я была напугана, агент, признаюсь. Но тогда мне было сорок, и я опасалась не только за себя, но и за моих ребятишек. Теперь мне семьдесят, дети выросли. Что мне за дело до какого-то ирландца? Что мне за дело до Рассела Ли Холмса? Дела давно минувших дней. Вы-то должны понимать, что мир крутится не по воле одного человека, даже очень опасного.
– Кроме визитера двадцатипятилетней давности и Ларри Диггера, кто-нибудь еще спрашивал вас о Расселе Ли Холмсе?
– Нет.
– А его жену вы когда-нибудь еще видели?
– Нет.
– Как она себя назвала?
– Анджела Джонсон – вот какое имя она использовала тридцать лет назад. Мистер Диггер сообщил, что это псевдоним.
– Можете ее описать?
– Э-э-э… вряд ли, ведь бедняжка тогда рожала. В это время, знаете ли, женщины не в форме. Полагаю, чуть выше пяти футов. Невысокая коренастая фигура. Голубые глаза. Темные волосы, вьющиеся от природы. Под тридцать, так что сейчас ей около шестидесяти.
– Никого не напоминает? – спросил Дэвид у Мелани.
– Нет.
– Энн Маргарет, – подсказал он.
– Нет! – потрясенно воскликнула она.
Хотя, возможно, он и прав… Пока Мелани пыталась усвоить очередной удар, Дэвид обратился к миссис Эпплби с совершенно абсурдным вопросом:
– А в последнее время не встречали Рассела Ли Холмса?
– Что? – ахнула Ронда.
– Он мертв! – закричала Мелани.
– Мне очень жаль, Мел, не смог придумать, как бы помягче сказать, но мы получили новую информацию о клочке ткани в твоей спальне. На нем два вида крови. Первый – твой, а второй образец, скорее всего, принадлежит твоему генетическому отцу.
У Мелани зашумело в голове. Бревенчатая хижина. Маленькая девочка. Надвигающаяся тень в дверях.
– Минуточку, – встряла миссис Эпплби. – Вы считаете, что вот эта девушка – ребенок Рассела Ли Холмса?
– Да, мэм.