Диггер вернулся к акушерке.
Он просил. Унижался, настаивал и запугивал. Больших денег у него не было, впрочем, как и славы, которой он так и не добился. Лучшее, что он сумел выжать из женщины – последнюю неохотную историю о незначительном происшествии, приключившемся с ней после ареста Рассела Ли. В инциденте, в общем-то, не было ничего особенного.
Но не для Ларри Диггера. Через несколько секунд после рассказа акушерки он вообразил, будто точно узнал о дальнейшей судьбе Бэби Доу Джонсон. Вырисовывался грандиозный сюжет, о котором выжатый, конченый, вечно полупьяный репортер и мечтать не смел.
Но почему бомба взорвалась только двадцать лет спустя?
О чем он прямо спросил звонившего в три часа утра. Тот прежним странным голосом высокопарно ответил:
– Потому что тебе пора получить по заслугам, Ларри. Люди всегда должны получать по заслугам.
Такси затормозило и остановилось. Диггер огляделся.
Он находился в центре Бостона. В одном квартале от «Ритц», в одном квартале от знаменитой «Чирс», кругом сновали лимузины. Так вот где нынче живут Стоуксы? Богатые стали еще богаче.
Боже, он сыт по горло.
Диггер сунул таксисту десять баксов и вылез из машины.
Небо было ясным. Ларри вздохнул пару раз и вытер руку о помятые брюки. Вокруг явственно пахло цветами. Никаких выхлопных газов. Богачи, небось, не терпят подобных неудобств. Позади виднелся какой-то большой парк, заросший вишнями, тюльпанами и всем прочим, с лодочками в виде лебедей. Диггер покачал головой.
Отвернулся от парка и осмотрел ряд зданий. Каменные трехэтажные городские особняки с изящными перилами. Старые и элегантные. Расположены плечом к плечу, но все же обособленные. Построены лет сто назад для шишек голубых кровей, наверняка ведших свое происхождение от первопоселенцев, пассажиров «Мэйфлауэр». Черт, может, так оно и есть.
Диггер проверил адрес. Дом Стоуксов был четвертым. В данный момент сиял огнями, как на Четвертое июля, два лакея в красной униформе охраняли вход. Пока Ларри глазел, остановился «мерседес-бенц», из него выступила женщина в фиолетовом с блестками наряде, увешанная белыми бриллиантами, в целом дамочка смахивала на заплесневелый изюм. Ее муж, в равной степени дородный, вразвалочку, как пингвин, шествовал в смокинге. Пара сдала ключи парковщику и вплыла внутрь через тяжелые орехового дерева двери.
Диггер посмотрел на свое старое пальто и помятые штаны.
О, да, его тут наверняка встретят с распростертыми объятьями.
Он вошел в парк, сел на старую кованую скамейку под огромным красным кленом и снова воззрился на особняк Стоуксов.
Как репортер, сопровождавший Рассела Ли Холмса в могилу, Ларри Диггер познакомился со всеми семьями убитых девочек. Встречался с родителями, когда их горе еще являло собой кровоточащую рваную рану, и брал у них интервью позже, когда ужас растворился и осталось только отчаяние. К тому времени в запавших глазах отцов сверкал мстительный блеск. Они молотили кулаками по ветхой мебели, последними словами понося Рассела Ли Холмса. Матери со своей стороны одержимо цеплялись за оставшихся в живых детей и подозрительно смотрели на всех мужчин, даже собственных мужей. К тому времени, когда государство поджарило Рассела Ли, большинство семей распалось.
Кроме Стоуксов. С самого начала они были совсем другими, и с самого начала их возненавидели остальные потерпевшие. Кроме Меган, все жертвы Рассела Ли обитали в бедных кварталах. Стоуксы жили в особняке в одном из недавно выстроенных богатых пригородов Хьюстона. Прочие выглядели побитыми жизнью работающими родителями. Их дети носили рваную одежду, имели кривые зубы и чумазые лица.
Стоуксы красовались на обложке журнала «Лучшие дома и сады». Муж – статный величавый врач, жена – тоненькая стильная бывшая королева красоты и двое золотых деток – блестящие светлые волосы, идеальные белые зубы, розовые румяные щеки.
В общем, Стоуксы были из тех, кому невольно хочется пожелать каких-нибудь проблем, но когда случается подобное несчастье…
Диггер опустил голову и уставился на траву. Картины произошедшего до сих пор стыдили и смущали репортера.
То, как смягчались голубые глаза Патриции Стоукс, когда она рассказывала журналистам о своей дочери, о своей идеальной маленькой девочке, которую похитили, умоляя всех и каждого помочь в поисках. Потом ее почерневшее лицо, когда опознали тело Меган. Взгляд несчастной матери таил такую боль, что впервые в жизни Ларри Диггер готов был отказаться от описания этой истории. Черт, да он готов был отдать свою душу, чтобы вернуть этой чудесной женщине ее дочь.