- Что дальше?
- Ты должен выйти за дверь и последний раз вернуться в свою комнату.
- Я умер? - в его голосе не было страха, словно Саша хотел уточнить то, что и так ему известно.
- Почти. Завтра ты окажешься там, где пожелаешь. Выбор может быть странным, но он всегда такой, как велит сердце.
Саша протянул руку, я пожал ее. Из всех соседей этот паренек мне нравился не меньше Лизы, может, я просто становлюсь слишком сентиментальным?
***
Саша ушел. Вечером Славик еще раз зайдет к отчиму и обнаружит, что тот мертв. Славик облегченно вздохнет, а спустя год переделает комнату под мастерскую. Жизнь продолжается несмотря ни на что. Продолжается до рождения, когда мы видим, но не запоминаем; продолжается после смерти, когда мы можем проснуться и переживать один единственный день многократно. Мой же день почти закончился.
Секундная стрелка тикала, неумолимо приближаясь к отметке двенадцать. Кажется, что все получилось и день завершится иначе, но... ровно девять.
Дз-з-з.
- Алло.
- Сереженька, - в голосе слышался надрыв. Ее сестра никогда не позволяла себе называть меня так. Только Сергей.
- Да.
- Ужас, что случилось... о Боже... - она с трудом справилась с рыданиями, - Анечка... наша милая Анечка...
- Что случилось?! - я изо всех сил старался владеть собой.
- Ее машина влетела в ограду... на набережной... она... она... - сестра разрыдалась и с трудом выдавила последние слова, - она упала в воду... Нюта утонула...
Я видел себя со стороны, как я смеялся, как бился в истерике. Любовь. Она движет нами. Движет в жизни, движет в смерти. После ссоры я пытался наладить свою жизнь, но знал, что Нюта где-то там, что она, возможно, счастлива, что у нее дети. Что она жива. А теперь... я просто не мог представить себе жизни без нее.
Именно из-за любви я выбросился из окна и именно из-за любви я переживал этот день снова и снова, надеясь, что все обойдется и ровно в девять мне не позвонит Нютина сестра, чтобы сообщить последнюю в моей жизни новость.
Эпилог
Часы пробили полдень. Я услышал странную дрожь. Новые соседи? Вот уж не повезло, помню однажды устроили ремонт да так, что я почти носа не высовывал из своей комнаты.
Дрожь усилилась. Я нехотя покинул прекрасное весеннее утро и вышел на улицу. Вокруг уже столпился народ - те, кто проснулся от вечного дня. Старики и молодые, женщины и дети. Кого-то я смутно помнил, кого-то видел мельком, кого-то и вовсе не знал. Я подошел к Лизе и Саше. Уже давно они держались друг друга.
- Сто это? - прошепелявил малыш, обнимая рыжего кота.
Лиза стояла рядом, взволнованно шевеля нервными пальцами, словно играла на невидимых клавишах. Я пожал плечами.
- Они сносят дом, - прошамкала старуха с синими цветами в руках, - больше не будет новых соседей. Пока не построят новый.
- Заль, - Саша грустно вздохнул, - я узе подлузился с новым мальчиком, а тепель с кем я буду иглать?
- Ты можешь приходить ко мне, - предложил я, - посмотреть на весеннее солнце и послушать радио.
- Или сыграть со мной на пианино, - вторила Лиза.
Саша покачал головой. Я знал, что он не придет. Он выбрал не день смерти, а другой - счастливый и беззаботный миг детства, когда можно было просто играть с котом. Жизнь и смерть без сомнения связаны и без соседей, мы - выбравшиеся меланхолию последнего прощания - не могли видеться с другими, теми, кто забыл или не хотел помнить прошлого. Теми, кто жил последним мгновением счастья, лучшим за недолгий земной век.
Мне будет не хватать этого мелкого чертенка. Наших разговоров и игр. Надеюсь, новый дом построят быстро, и новые соседи позволят нам увидеть наших знакомых.
Дрожь стихла. Улица потихоньку пустела - все возвращались в свои комнаты. Последней ушла Лиза. Я проводил ее взглядом и помахал на прощание. Завтра она снова разбудит меня волшебной сонатой, выполненной без единой ошибки. А сегодня... что ж. Я взглянул на часы. Ровно три. Еще есть время, можно понаблюдать за спешащими по делам пешеходами, послушать радио или прочитать статью на странице любимой рубрики «Алый парус».