- А в каком сделает?
- Да в таком, что такие отношения — это абсолютно всегда равно хождению по очень тонкому льду.
- У нас нет никаких отношений.
- Боюсь, это дело времени. Когда Амир…замечает кого-то, это всегда заканчивается одинаково.
Мне колет в самое сердце, и я шепчу.
- У него уже были отношения…с официантками?
- У Амира…есть возможности любить женщин, Диана. Глупый вопрос.
- И где они теперь?
- Они здесь больше не работают.
- Он их…уволил?
- Нет, - она жмет плечами, - Они сами ушли. Он бы не стал их увольнять.
Я, было, выдыхаю с облегчением, но Анфиса мотает головой.
- Не обманывайся, Диана. Это не из-за его высоких, моральных качеств. Как я уже сказала, у Амира есть возможности любить женщин. Наверно, когда он уже не обращает на тебя внимания, выдержать такое — трудно.
- Что вы пытаетесь мне сказать, Анфиса?
- Чтобы ты была аккуратна и думала. Знаю, что это, возможно, глупый совет, но…ты должна понимать, что тебе придется столкнуться с последствиями своих решений. Так или иначе. Помни — он очаровательный лишь на первый взгляд, но однажды он станет жестоким и холодным. Так это обычно и заканчивается…
Диана; сейчас
Предупреждение Анфисы не звучало, как «сначала его член на вкус, как мед, а потом ты почувствуешь горечь», но я даже его не услышала. Хотя оно и было разумным, полученным с собственного, горького опыта в ходе наблюдения за такими же дурами, как я.
Нет, он не стал ко мне холоден, но он наказал меня куда сильнее, чем всех своих бывших — он меня полюбил. И это, поверьте, хуже.
Лучше бы все было по-другому.
Я закрываю лицо руками, а потом бросаю взгляд на Москву с высоты в тридцать пять этажей. Сейчас раннее утро, солнце уже встало из-за горизонта, и она, как диско-шар, разбрасывает лучи вокруг себя. Мол, радуйтесь! Танцуйте! Это счастье — быть со мной, здесь, сегодня! Но я уже не ощущаю всего этого восторга.
Все притупилось.
За закрытой дверью ванной комнаты шумит вода. Он там. Ему пора уходить, наверно? И это будет снова сложно. Каждый раз, когда он уходит — он причиняет мне боль, и я ничего не могу с этим сделать.
Амир меня не отпускает.
Когда я узнала о его свадьбе, то хотела разорвать наши отношения сразу же. И еще четыре месяца кряду глупых попыток расстаться, которые так и не привели к логичному завершению этого романа.
Он отказывается меня отдавать миру. Обратно. Я — его женщина. И да, это хуже. Когда-то давно мне было хорошо нежиться в теплоте этих слов, а теперь они стали клеймом и ошейником. Они душат, но я ползу, пока он тянет поводок: куда хозяин, туда и я.
Да, лучше бы он поступил со мной также, как с остальными. Просто ушел, перестал обращать внимание, и я бы уволилась, не в силах выдержать, как он любит других женщин. Но он любит меня. Или не любит? Просто одержим? Скорее, да. Это обоюдная зависимость и, кажется, поводок двух концов.
Как бы мне хотелось разрубить этот Гордиев узел, но вместо этого я просто смотрю, как он выходит из душа. На крепких бедрах полотенце, по широким плечам его шикарного тела стекают капли воды. Амир бросает на меня взгляд, но ничего не говорит — а что тут скажешь? В комнате висит атмосфера тяжелого напряжения и сотни слов, которые просто не имеет смысла произносить.
Я уже пыталась.
Много раз, но итог всегда один: он отказывается меня отпускать и только сильнее тянет на дно этих сомнительных отношений, у которых сто процентов есть срок годности, просто я его пока не знаю.
Мне страшно, что этот срок годности упадет однажды мне на голову внезапно. Он просто грянет, когда я не буду этого ожидать, а буду и дальше «наслаждаться» сомнительными дарами, пока не пойму, что они отравлены.
Я не знаю, что буду тогда делать…мне так страшно, и этот страх парализует.
Поворачиваюсь на живот и снова смотрю на Москву. Она ласково, спокойно существует дальше. Течет, меняется, и даже жаль, что я так высоко и не могу услышать, как поют птички. Будто оторванная от жизни, за которой теперь могу только наблюдать. А так и есть же! Мне предстоит и дальше болтаться в облаках, скрываться во тьме, пока он заводит детей со своей правильной женой, ходит с ней на мероприятия, радует свою семью.
Все пройдет мимо меня, и однажды я проснусь, не имея ничего. И клетка моя золотая истреплется, и убранство ее поредеет, и лоск сойдет. Однажды это случится. Он потеряет интерес и перестанет за ней ухаживать, а потом и вовсе забудет, что она у него когда-то была.
Он оставит мой мир, который подогнал под себя, и что мне тогда делать? Я не знаю…
- Диана… - Амир тихо зовет меня, а я закрываю глаза, чтобы отгородиться от страхов, которые так глубоко цепляют мое сердце, что ни на секунду не оставляют его в покое, как бы я ни старалась.