Резко поднимаю взгляд на тихий смех и замираю. В дверях служебного выхода стоит…он.
Амир.
Он не сводит с меня своих черных глаз, медленно постукивает сигаретой по ладони, а потом подносит ее к губам и усмехается, прежде чем поджечь от красивой, черной зажигалки.
На его запястье от ее огня ловит блик шикарные, золотые часы.
Я шумно выдыхаю.
- Вы…здесь?
- А вы наблюдательны.
Выдохнув дым, он отрывается от своего места, подходит ко мне и присаживается рядом.
Черт…
От него очень вкусно пахнет. Наверно, так пахнет рай…
Господи, что ты несешь? Как пошло…
- Это…служебный выход и…
- Ваш хозяин — мой хороший друг, так что мне позволено гораздо больше, чем обычным гостям.
- Я не…не хотела вас упрекать.
Амир усмехается еще раз.
- Догадываюсь. Судя по вам, вы на это едва ли способны.
И что это значит? А еще…что мне на это отвечать? Я не знаю. Теряюсь, почти ловлю новый ступор, но встряхиваю головой, отгоняя его. Я уже предстала перед ним дурой, не хочу быть еще хуже…и просто опускаю глаза на часы.
Через мгновение Амир их у меня забирает, зажав сигарету губами, рассматривает и выносит вердикт.
- Это мусор.
Часы летят по месту назначения. То есть в мусорку. Я не ожидала такого, поэтому подаюсь вперед и почти ложусь на него. Разумеется, поймать не успеваю, но соображаю, что явно перешла границу, и даже если он сделал это первым — мы не на одном уровне.
Нам позволено не одно и то же в этой жизни…
Отшатываюсь, но хмурюсь со злостью.
- Зачем вы это сделали?!
Амир ловит короткий ступор, но сбрасывает его быстрее меня — опять усмехается, вытаскивает сигарету и выдыхает дым, а потом говорит.
- Не храните сломанные вещи. Синдром Плюшкина — дело губительное.
- Синдром…Плюшкина?
- По-научному хоардинг. Психическое заболевание, при котором человек собирает вещи, которые ему не нужны, и отказывается с ними расстаться.
Я аж опешила! Он что…только что назвал меня ненормальной?!
- Ну, знаете! - резко вскакиваю и щурюсь, мечтая проделать в этой надменной (и все еще такой красивой) физиономии пару дыр, - У меня нет никакого синдрома…Плюшкина! Или…харлинга вашего!
- Хоардинга.
- Да хоть Роулинга! Я, может быть, и работаю здесь, но это не значит, что вы можете…так со мной!
- Я пока с вами «никак», Диана.
- Откуда вы знаете мое имя? - хмурюсь, он вальяжно раскидывается на спинке скамейки и с улыбкой жмет плечами.
- Спросил — и мне ответили.
- Зачем?
- Вы знаете мое имя, и я хотел нас уравновесить. Теперь мы на одном уровне.
Фыркаю.
А то как же, ага.
- Пойду работать. Извините.
Делаю шаг в сторону двери, почему-то чувствуя такую злость! Одного уровня?! Это хуже любого оскорбления — его насмешка, которую я вижу в этих словах.
Амир не дает мне уйти. Вдруг он хватает меня за руку, и это снова происходит. Меня опять бьет током. Я замираю и не могу отвести глаз, которые, кажется, попали в его ловушку...
Он улыбается. Совсем слегка, еле уловимо, но так…красиво, загадочно, притягательно.
Господи…как будто не человек вовсе, а…кто-то другой. Совершенно другой…особенный.
Завороженно смотрю, как он снимает свои часы, а потом одевает их на мою руку.
- Надеюсь, это высушит слезы на вашем лице, Диана.
Я пару раз моргаю, перевожу взгляд на его дорогие часы, которые все еще хранят жар его кожи, потом опять смотрю в глаза. И шепчу…
- Я…не могу…
- Можете.
- Свои часы я купила с рук, Амир Аланович…
- А свои я купил в Швейцарии, ну и что?
- Я не…
Слова застреваю в горле, потому что Амир встает и делает на меня шаг, прежде выкинув сигарету вслед за моими часами — в мусорку.
Он слишком близко.
Он настолько близко, что я, кажется, слышу биение его сердца. Или это мое? А еще не могу отвести от него взгляда. То есть — никак! И конечно же, не могу даже мысленно попытаться восстановить дистанцию.
Я просто смотрю — и он смотрит. Разглядывает меня. Пристально, цепко, и так, что у меня низ живота скручивает и тянет. Мурашки побежали…боже, я сейчас в обморок шлепнусь!
Словно прочитав мои мысли, Амир усмехается, потом подцепляет указательным пальцем непослушную прядку волос и убирает ее за ухо.
- Если хочешь поблагодарить — называй меня Амир, Диана. До встречи.
Он отрывается от своего места и, засунув руки в карманы брюк, уходит к своей машине, которая припаркована фактически в паре шагов от входа! А значит, он действительно хорошо дружит с нашим владельцем, да? Это закрытый двор. Ключ сюда есть у ограниченного числа лиц…
Господи, о чем ты думаешь? Это сейчас важно? Нет.
Надо что-то сказать!