- И я!.. Я тоже... - рыдал он. - Я тоже тварь!.. Мы все...
Кира помотала головой, отгоняя непрошенное воспоминание. Зуд усиливался. Новые соседи. Это они. Семейная пара с дочкой. Девчонку Кира сразу же невзлюбила. От неё было столько шума, что Кире пришлось повысить дозу психотина, чтобы высыпаться. Но жаловаться было бесполезно. И страшно. Отец семейства оказался важным военным чином. Он летал на собственном флайере, жил на широкую ногу, а с Кирой не считал нужным даже здороваться. Пыль под ногами, недостойная внимания. Жёнушка была ему под стать. Холеная, худая, словно высушенная треска, и с такими же с глазами, выпученными на вечно гладком лице. От её вида Киру бросало в дрожь. Она торопливо прошмыгивала мимо неприятных соседей, если ей доводилось сталкиваться с ними в узком коридоре. Но вчера... Да, кажется, это было вчера, маленькая мерзавка схватила её за руку и захныкала, что хочет играть. Треска с ледяным выражением на лице дёрнула дочку за шиворот и потащила прочь, не сказав и слова извинения. Кира до сих пор помнила липкое ощущение на коже. Кажется, девчонка посасывала какую-то сладость из тюбика. О господи!.. Ну почему же это должно было случиться именно с Кирой!
Костяшки пальцев уже горели адской болью, и женщина стискивала кулаки что есть силы, злясь, что электробус, как ей казалось, ползёт со скоростью беременной черепахи.
И тут резкое, беззвучное торможение. Кира едва успел выставить вперёд руки, чтобы не удариться. Люди молча и со страхом вглядывались в окна. Впереди в ограждении зияла дыра, прорванная чудовищем. Мощное лошадиное тело венчала маленькая драконья морда. Монстр корчился в лучах прожекторов, щедро освещающих дорогу. По телу ящероконя пробегали голубоватые искры электрических разрядов, а бурая кровь кипела и взрывалась маленькими фонтанчиками. Киру затошнило. Она отвернулась и тут заметила, что её сосед смотрит не в окно, а на её обнажённые руки.
- Что это? - спросил он со страхом. - Что с вашими руками?
В электробусе наступила гробовая тишина. Все пассажиры повернули голову к Кире и теперь смотрели на неё, на её руки, на предательские чёрные точки, из которых - теперь она видела это совершенно отчётливо - торчали крошечные иголочки. Она быстро спрятала руки обратно в карманы и попыталась улыбнуться.
- Это розыгрыш... Ха-ха...
Сосед отодвигался от неё с той неумолимостью, которая бывает в дурном сне, когда ты идёшь к обрыву и не можешь остановиться... Взгляды обжигали. Самый страшный кошмар случился с Кирой наяву. Она стала чужой. Другой. Реальность увязла в тягучем желе, закручиваясь в смертельный водоворот.
- Пусть убирается! Немедленно! Вон её! - истерически взвизгнула какая-то женщина, и это положило начало конца.
- Я не могу... Куда? До города же ещё далеко! Ну не надо! Пожалуйста!..
Они её боялись. Кира поняла это так ясно, что у неё перехватило дыхание. Она прокажённая!.. Они боятся ехать с ней, находиться рядом с ней, дотронуться до неё!.. Всё кончено... Это конец... Она оказалась на обочине в прямом и переносном смыслах этого слова. Створки бесшумно захлопнулись перед её носом, и электробус уехал. Кира осталась стоять посреди дороги. Одна.
Страх и мороз сковали её движения. Впереди на дороге лежало мёртвое чудище. Дорога была пустынна. Рейсовый электробус с авиапорта шёл последним. Следующего можно было не ждать. А даже если бы и появился чудом припозднившийся транспорт, никто бы не остановился, чтобы подобрать странную путницу. Кира двинулась вперёд с какой-то отчаянной решимостью. Нельзя бояться. Надо идти. Просто идти. Она доберётся до города, заползёт в свою квартирку, закроется там и что-нибудь придумает. Женщина побрела по дороге, стараясь не смотреть в сторону чернильного моря, плещущегося по правую сторону.
Она шла и в оглушающей тишине слышала скрип снега под ногами. В какой-то момент ей показалось, что не только под своими ногами. Не выдержала и оглянулась. Пусто. Никого. Забыв о решении беречь силы, Кира припустила бежать. Сделалось жарко, но надолго её дыхания не хватило. Резкая боль в правом подреберье ударила, словно кинжал. Женщина перешла на шаг. Но боль не утихала, напротив, усиливалась с каждым шагом. Во рту появился противный солёный привкус крови.
Кира остановилась, чтобы вытереть нос, и оцарапала себе щеку иголками. До крови. Казалось, все страхи разом свились в плотное кольцо, сжимавшее её горло. Она заразилась! Потеряла всё! Работу, привычное общество людей, саму жизнь! Что ей делать? Идти! Кира всхлипнула и упрямо побрела дальше. Она всегда была упрямой. Наверное, если бы не это её качество, она бы давно свихнулась от страха. Однажды на дежурстве она чуть не перепутала два борта, назначив им один и тот же эшелон, но привычка упрямо всё перепроверять выручила её. Тогда в последний момент она поняла ошибку, и ей удалось развести два лайнера в какой-то сотне метров. Катастрофы не случилось. Зато сейчас Кира чувствовала себя пикирующим бомбардировщиком, стремительно несущимся навстречу гибельной земле. У пилотов есть поговорка. Скорость - это жизнь, но страховка этой жизни - высота. Высоту она уже потеряла, зато с какой скоростью летела навстречу гибели! Бум!..