Тем более удивило пришедшее вслед за этим письмо от Захара, в котором тот сообщал, что старый управляющий серьезно заболел, его постоянно беспокоит удушливый кашель с кровью, и силы у него уже далеко не те, что прежде.
Никаких новостей от соседей из Нежинского уезда не было, и Лидия, поразмыслив, решила - кроме как домой, никому сама писать не будет- к чему бередить едва начавшую заживать рану? Забыть, все забыть, пусть время постепенно залечивает душевную боль вдали от тех, кто был тебе близок и дорог. Их образы, такие яркие и светлые вначале, постепенно тускнели, стираясь из памяти, и сердцу казалось уже не так больно при мысли об Алеше, об отце, обо всех...
13.
В этот субботний вечер в Нежине в доме Дорошенко в ожидании Александра Васильевича томился в гостиной Алексей Косач. Несмотря на непогоду, приехав на неделю домой из Киева, он был вынужден навестить соседей и теперь терпеливо дожидался хозяина дома, по самому прозаичному - денежному поводу. Денег, вырученных за проданный урожай, катастрофически не хватало даже на текущие расходы по имению, Софья Станиславовна сама не заметила, как они оказались полностью потрачены, а вести дела с к собственной выгоде ни у нее, ни у простодушного Алексея никак не получалось.
Если бы рядом был его приятель Николай, Алексей, без сомнения, обратился бы за помощью к нему, но тот после отъезда в Париж словно в воду канул - писем от него пока не было. Ничего не было и от Лидии. Алексей заезжал в ее имение в Шеферовку в надежде получить адрес хозяйки в Париже, но так и не смог добиться встречи с управляющим, который из-за болезни никого не принимал, по словам встретившего молодого офицера неприветливого здорового детины, которого, кажется, звали Захар, когда-то передавшего ему то самое прощальное письмо, никто больше адреса ее не знает.
Алексей за своими грустными мыслями не заметил, как в гостиную спустилась Натали. Вскочил, приветствуя ее:
- Доброго вечера, Наталья Александровна.
- И вам, Алексей Федорович. ПапА сегодня задерживается по делам, Вы ведь к нему?
- Да, я по делу. Наталья Александровна, подскажите, пожалуйста, может, Вам писала из Парижа ваша подруга Лидия Ивановна? У Вас есть ее адрес?
- Увы, нет. На днях пришло пару строк от Николя, он пишет, что у него все хорошо, но подробностями нас не балует. Наверное, и ему, и Лидди есть чем там заняться. Ах, как бы я хотела увидеть Париж...
- Всенепременнейше увидите, у Вас точно все впереди.
Наталья видела, как искренне расстроен Алексей, и ей захотелось хоть как то его поддержать.
- Обожаю говорить по французски. А какие у них романсы! Хотите послушать? - неожиданно предложила она.
- С превеликим удовольствием. Натали мягко подошла к роялю, грациозно села за него.
Полившаяся с ее пальцев грустная и одновременно светлая мелодия была так созвучна невеселому настроению Алексея. Проникновенным, чистым голосом девушка пела о любви. От этой песни хотелось одновременно парить в небесах и горько рыдать, настолько она затрагивала самые тонкие струны его души.
- Великолепно, Наталья Александровна, это просто великолепно! - искренне восхитился Алексей.
- Благодарю Вас... А Вы знаете, Алексей Федорович - у нас в следующее воскресенье состоится вечер романсов, я тоже буду там петь. Вы ведь придёте?
- Да, безусловно, в выходные я приеду из Киева.
В тот вечер Алексей Косач уезжал от Дорошенко не только с векселем на нужную ему сумму от Александра Васильевича, но и с непонятным волнением в душе от песен его дочери Натали.
14.
В Париже все настойчивей заявляла о своих правах зима, но не привычная русская зима с морозом и сугробами снега, нет, здешняя зима была более мягкой, легкий снежок едва припорошивал парижские улицы, но частым гостем был холодный порывистый ветер.
Кутаясь в меховую накидку, Лидди спешила как можно скорее добраться из дома до экипажа, опаздывая на учебу. От сильного порыва ветра дверь парадного распахнулась, и она едва не сбила с ног молодого человека...
- Раrdonnez-moi, - смущённо извинилась Лидия, но, столкнувшись с ним взглядом, опешила - перед ней стоял все тот же синеглазый незнакомец.
- Ничего не могу с собой поделать - все время хочется ещё раз Вас увидеть, - ответил молодой человек по французски.
Судя по говору, этот язык был для него родным.
- Вы следили за мной? - девушка хотела возмутиться, но ей неожиданно сделалось весело. - Вы рисковали быть сильно травмированным.
- Когда травмировано сердце, остальное уже не так важно... Меня зовут Андре, я - художник. Стоило мне только один раз Вас увидеть, как я понял, что мне не имеет смысла жить, если я не напишу Ваш портрет, - слова его звучали так эмоционально, что Лидия смягчилась.