Лидии чуть ли не сразу с дороги пришлось засесть за отчеты, писавшиееся сначала Карлом Рихардовичем, а потом Себастьяном. По ним вроде как все сходилось... Запершись в рабочем кабинете отца и разрешив Захару беспокоить ее только в самых крайних случаях, она часами скрупулёзно сверяла каждую цифру. Новые поставщики, незнакомые раньше фамилии...
"Сто рублей Илья Фридман, триста, вот снова этот же Фридман. Стоп! Кажется, нашла..." Все оказалось просто - часть денег, поступавших от сделок, "уходила" через подобных Фридманов, и дальше - за пределы нежинских и, скорее всего, российских банков. И со временем эта часть становилась все больше. Видимо, старый Карл Рихардович, силы которого все больше подтачивала болезнь, со временем совсем перестал контролировать работу сына. После смерти Карла Рихардовича все стало ещё легче.
"Поехали в банк," - коротко бросила Лидди Захару, забираясь в экипаж.
Суммы, ушедшие со счетов за полгода, впечатляли - Лидии, ни в чем не отказывавшей себе в Париже, не под силу было бы израсходовать даже десятую часть.
Панночка нервно закурила прямо на крыльце нежинского банка. Выпустив дым, посмотрела в глаза подошедшему к ней Захару:
"Скажи мне, Захар, как поступают с ворами? С тем, кто без зазрения совести разворовывает, раз за разом обманывая доверившихся ему людей?"
Немногословный Захар лишь кивнул на кнут в немаленьком кулаке:
"Хотите - убью?"
Хозяйка благодарно посмотрела на него:
"Сам управлять имением сможешь? Никому больше не могу доверять..."
"Смогу, коли Вы скажете", - был ответ.
Себастьян отпирался недолго, а после содержательного разговора с Захаром отдал ему свою записную книжку с полными суммами средств, перешедших к нему в результате производившихся махинаций...
"Все вернуууу... До копеееейки... Пощадите, паниии...." - Себастьян подписывал платежные бумаги, и из разбитого лица его прямо на белые листы капала алая кровь...
"Врага уничтожают раз и навсегда. Недобитый затаившийся враг в разы страшнее врага явного".
"Отец, скольких ошибок позволила бы мне избежать твоя мудрость" - Лидия изо всех сил пнула бывшего управляющего носком изящной французской туфельки.
Ночи в холодной он не пережил.
3.
После того, как серьезные финансовые вопросы так или иначе уладились, а текущие дела можно было временно поручить Захару, Лидия решила уделить время для дружеских визитов.
Первым делом она отправилась к подружке Натали Дорошенко. Скучавшая после приезда из Киева подруга была ей рада.
- Лидди, душечка, как же я счастлива... Как ты хороша в этом наряде... Он оттуда?
- Оставь, Натали, лучше расскажи, какие здесь новости?
- Ну нет, это я хотела бы послушать новости из Парижа, у нас здесь все традиционно скучно.
Наконец, уделив достаточное, по мнению Натали, время парижской моде и развлечениям, Лидия смогла узнать, что Алексей Косач две недели как уехал на войну вместе с другим их соседом, Григорием Червинским, в имении Косачей сейчас заправляет Софья Станиславовна, мать Алеши, а Николай Дорошенко, вернувшись из Парижа, практически сразу уехал в Киев к новому месту службы.
- Знаешь, душечка, я никак не могу себя простить, что показала тогда тебе то письмо Косача, оно ведь было просто поздравительным, Алексея просил об этом Николай.
- Пустое, Натали, я все понимаю. Получила твое письмо через Николя. Но... если он ещё тебе напишет - расскажешь? - тонко улыбнулась Лидия.
- Непременно, - пообещала Натали, а про себя вздохнула - все таки хорошо, что Лидди не знает о других письмах Косача, которые были написаны для нее, Натали, уже без всяких просьб со стороны Николя. Когда-нибудь, возможно, у Натальи хватит смелости о них рассказать подруге.
От проницательной Лидии, тем не менее, не укрылась перемена в ее настроении.
- Что такое, Натали, я ещё чего-то не знаю?
- Нууу... В любом случае, Лидди, кто и что бы тебе не говорил - я не люблю Алексея, ни капельки.
- А... он? - невольно сорвалось с губ Лидии.
- Ну ты же знаешь Алёшу, он такой романтичный, увлекающийся. И что в его голову может придти - никому не известно...