- Как хотите, но я провожу Вас в Ваше имение - должен же я убедиться, что по дороге в Вашу красивую голову после этого удара не придут идеи о новых подобных экспериментах...
- А Вам... не все ли равно, Николай Александрович?
- Вы же знаете, что нет, - по его голосу теперь сложно было понять, где заканчиваются насмешки и начинается серьезный разговор. - Такая красота не должна валяться в дорожной пыли.
Он подсадил ее на своего коня, сам уселся сзади и, невзирая на слабое сопротивление, крепко обхватил ее рукой за талию.
- Сидите смирно, не хватало ещё раз вместе с Вами упасть.
Лидия понимала, что тот, кого она с уверенностью записала во враги, только что спас ее, и уже не могла его ненавидеть... Только вот как теперь реагировать на его едкие реплики?
Николай же чувствовал трепет невольно прижавшегося к нему тела Лидии, и, взволнованному от ее близости, ему вдруг совершенно расхотелось привычно острословить. Пусть бы только эта дорога длилась вечно, вот так, держа в объятиях ту единственную, которая была ему нужна.
- Все же я Вам очень благодарна, Николай Александрович, - нашла в себе силы сказать Лидия, когда она наконец спустилась на землю во дворе имения Шеффер.
- Да, пустяки, вот разве что истребую с Вас стоимость испорченного Вами нового костюма. Вы ведь привыкли все оценивать в деньгах, не так ли, мадмуазель Шеффер?
Лидия вспыхнула и, не сдержавшись, схватила молодого человека за руку, направляясь вместе с ним в дом. В гостиной она распахнула дверцу шкафа, где находился сейф, не глядя, вытащила оттуда немаленькую стопку ассигнаций.
- Сколько? - Больше, чем Вы думаете... Намного больше, - его руки перехватили и отвели в сторону ее руки, державшие деньги, а жаркие губы приникли к ее губам... Купюры веером посыпались на пол из ослабевших вдруг рук Лидии, но никто этого уже не замечал.
- Простите, Лидия Ивановна, виноват, не повторится, - скороговоркой проговорил Николя, как только смог хоть что-то сказать. Вся его бравурная смелость внезапно куда-то исчезла.
- Я Вам все-таки настоятельно рекомендую пригласить Вашего доктора...
Когда дверь за ним хлопнула, Лидия некоторое время ещё оставалась стоять неподвижно, словно изваяние. Лишь спустя время она опустилась на пол, чтобы собрать только сейчас ею замеченные рассыпанные по всему ковру деньги.
10.
"Кто ты, Николай Дорошенко? Ненавистный враг, которому столько времени хотелось сделать побольнее, просто волею судьбы не прошедший мимо, когда ей понадобилась помощь? Но ведь он первым ранее хотел ее уничтожить, а тут почему-то повел себя благородно. Или все же друг? Или...?"
Она вновь ощутила на своих губах тот страстный поцелуй, и как будто заново осознала те слова, которые считала сказанными им раньше в запале: "Я - всего лишь тот, кто способен Вас любить. По настоящему. Бредить Вами каждую ночь. Только Вы все равно этого никогда не увидите и не оцените"...
Да, теперь она это видела ясно, как никогда. Как же, должно быть, тогда его оскорбил ее возмущенный ответ! Отсюда и этот постоянно насмешливый тон в разговоре с ней, за которым просто стояла затаенная боль.
"Но ведь моя судьба - это Алексей, я люблю его и должна его дождаться. А у Николая есть эта... киевская Елена".
Нет, ненавидеть Лидия его больше не сможет, и мстить ему не будет, но и о любви между ними говорить тоже не приходится.
+++++
"Идиот, что я наделал... Ведь только получил от судьбы шанс наладить с Лидией отношения. Нет, меня почему то понесло, - корил себя Николя. - И все же это было выше моих сил, эта страсть как ураган. Но простит ли она меня теперь?"
Ему ничего не хотелось делать, никого видеть, мысленно он вновь и вновь переносился к имению той, имя которой столько времени запрещал себе вспоминать.
"Но ведь она ответила мне, - я чувствовал это, она отнюдь не была холодной и безразличной, какой всегда стремилась казаться".
Эти мысли одолевали его, мешали сосредоточиться на текущих делах. Несвойственную ему отстраненность не могла не заметить и Елена. Эта милая и добрая женщина, по своему красивая, искренне привязалась к молодому человеку, окружая его любовью и заботой. Она была старше Николая на семь лет, и моложе своего мужа на двадцать пять лет. Именно Николя досталась вся ее нерастраченная в неравном браке нежность и чувственность. Риск разоблачения всегда делал их нечастые встречи острее, но теперь они не могли его радовать, как прежде. Сейчас они продолжали встречаться, не подозревая, что супругу Елены уже все известно - тот никак не давал об этом знать.
У Елены был только один единственный недостаток - она не была Лидией, той самой "купчихой Шеферчихой", при одной мысли о которой в его крови начинал бушевать пожар, толкающий на совершенно несвойственные ему необдуманные поступки.