- Простите, я Вас ненадолго оставлю, что-то голова немного разболелась, - слукавила Наталья.
Едва дверь за ней закрылась, как настроение в гостиной сразу поменялось.
- Пожалуй, прошу меня извинить, но мне тоже пора, завтра предстоит нелегкий день. И так задержалась дольше, чем планировала.
- Простите, а у Вас всегда все происходит строго по плану? Может, нужно иногда прислушиваться к своим желаниям, ведь это не всегда плохо, не так ли, Лидия Ивановна?
- Что Вы имеете в виду?
- Вашу привычку отвечать вопросом на вопрос. Вас отвезти?
- Не стоит, со мной Захар. В прошлый раз...
- В прошлый раз я так и не дождался Вас возле гильдии.
- Я уехала раньше, чем планировала. Впрочем, почему я перед Вами оправдываюсь?
- Может, потому, что Вы не так безразличны ко всему происходящему, как стремитесь показать? - Николя склонился к лицу Лидии, заглядывая ей в глаза. Ее равнодушие изматывало, он прекрасно понимал, что ведёт себя глупо, но бороться с самим собой было все сложнее.
- Почему Вы готовы скорее свернуть себе шею, чем лишний раз взглянуть на меня? Может, не стоит пытаться сбежать... от себя самой, Лидия Ивановна?
Она не успела ничего ответить. Хлопнувшая входная дверь заставила обоих поспешно обернуться. На пороге стоял Дорошенко-старший.
- Добрый вечер, у нас гостья...
- И Вам доброго вечера, Александр Васильевич. Простите, я уже уходила, - в голосе девушки слышалось явное облегчение.
Отец лишь покачал головой. В очередной раз важный для Николя разговор так и не состоялся.
++++
Александр Васильевич положил руку на плечо последовавшего было за Лидией к выходу Николая.
- Сын, подожди, ты уверен, что поступаешь правильно? Иногда разумнее отступить... чтобы дать кому-то понять, насколько сильно он в тебе нуждается.
12.
Проходили месяцы, близилось Рождество. В Нежине один за другим устраивались праздничные карнавалы-маскарады. Молодежь вовсю веселилась, Николай, приехавший на рождественские каникулы, после некоторых уговоров согласился сопровождать на один из таких балов сестру. В последние месяцы он практически не бывал дома, по возможности оставаясь в Киеве - жизнь в губернской столице закрутила его в череде событий, позволяя реже предаваться воспоминаниям о тихом Нежине и его обитателях. Но суматоха праздника настигла его и здесь. Да, местные балы проходили не в пример скромнее, убранство залов сильно проще, ёлки ниже и музыка старомоднее, но было бы желание веселиться...
Маски надёжно скрывали, казалось бы, знакомые лица, трудно было угадать, кого можно случайно встретить в том, или ином облике. "Прямо венецианский карнавал!" - невольно пришло в голову сравнение.
Но Лидию и здесь не узнать было сложно. Черная королева-амазонка, прекрасная, как ночь, шествовала в окружении свиты, ее блестящие волосы венчала небольшая алмазная корона, казалось, смотреть на нее и то было больно. Все та же полуулыбка, сегодня благосклонная, играла на прекрасных губах, а верхняя половина лица скрывалась под черно-серебрянной маской. Вот она подошла к подружкам, среди которых была и его сестрица.
- Надо же было мне сегодня сюда явиться, ведь столько времени жил спокойно, - словно и не было этих месяцев без нее, слишком сильно она на него действовала.
А видеть, как ее один за другим приглашают танцевать местные кавалеры в масках, вообще не было сил. Николай несколько раз порывался уйти, когда уже в коридоре вдруг услышал такой знакомый голос:
- Вы тоже от всех удрали?
Ему не надо было оборачиваться, чтобы узнать заговорившую с ним. Этот голос он знал до каждой нотки, сам звук его пробирал до мурашек.
- Вроде того, - нехотя ответил он, доставая сигару.
- Мне не прикурите? - какой знакомый жест, как она держит мундштук изящными пальцами.
- Здесь это не приветствуется, Вы не знали?
- Quod licet Iovi (что позволено Юпитеру - лат.), - услышал он в ответ, и эти слова перенесли мысленно его в студенческое время в Париже, такое веселое и беззаботное.
- Non licet bovi (то не позволено быку - лат.), - закончил он за нее и наконец повернулся к ней лицом. Услышал ее низковатый грудной смех.
- Николай Александрович?
- Я узнал Вас раньше.
- Вы не танцевали. Наверняка после столичных балов здесь скука смертная.
- Была. Но потом появились Вы.
- Не преувеличивайте, - но он видел, что его слова ей приятны. - А знаете что, давайте отсюда... сбежим?
- С удовольствием.
Чувствуя себя на одной волне, держась за руки, в масках, будто воры, украдкой покидали они бал, он помог ей набросить накидку, как и в тот памятный день, посадил верхом на своего коня, ловя ее улыбку. Потом было катание по заснеженному городу, они, как в детстве, бросались друг в дружку снежками, и обоим было все равно, что маски давно потерялись, что на улице крепчает мороз. Напротив, молодому человеку казалось, что даже летом не бывало так жарко... от прикосновения руки ненароком, от каждого взгляда любимых голубых глаз. И даже, когда, не удержавшись, он несмело обнимает ее - Лидия не стремится отстраниться, вырваться из его рук, она смотрит выжидательно, и от этого ее взгляда не хочется слушать голос разума, хочется сойти с ума и снова и снова касаться губами этих сладких губ... К сожалению, только в мечтах. Пока он запрещал себе думать о большем наяву, боясь спугнуть нечаянно возникшее между ними доверие. Уже то, что всему обществу на балу она предпочла одного его, и это ощущение общих с ней мыслей - было больше, чем он мог бы себе представить.