- Забудьте об этом, маменька, это все в прошлом. Предавший однажды не вернет доверия вновь.
Большего Софья Станиславовна от сына так и не добилась.
+++++
Лидия смотрела на своего любимого Алешу, смотрела и не узнавала. Он сильно похудел, черты лица заострились, но при этом ещё больше возмужал - взгляд его теперь был строгим, если не сказать - суровым, и вообще весь он стал каким-то настоящим.
- Доброго вечера, Алексей Федорович! - откуда только в голосе всегда уверенной в себе красавицы взялась непонятная робость?
- И Вам добрый вечер, Лидия Ивановна, - черт, как же она похорошела за те полтора года, что они не виделись! Только не смотреть ей в глаза - ведь все, что успел Алексей услышать и передумать о ней плохого, просто растворится в них, уйдет, как дым.
- Как Ваше самочувствие?
- Благодарю, не жалуюсь... Я был уверен, Вы будете за границей, на учебе. Как я понял из Вашего письма, переданного мне после Вашего отъезда, Вы уезжали на несколько лет. Вы ведь не закончили свое обучение, разве в Вашем характере бросать все на полпути?
Лидия потупилась - вопрос был болезненным для нее. Но честно ответить на него, тем более Алеше?.. Нет, ее сил на это не хватит. В конце концов, произнесла:
- Да, Карл Рихардович, наш старый управляющий, умер, а новый дал себе большую волю. Если бы я срочно не вернулась, имение было бы разорено.
- Но теперь, надеюсь, с имением Шеффер все в порядке? Вы даже позволяете себе помогать нашей семье.
- Везде, где есть фамилия Шеффер, все должно быть в полном порядке.
- Алешенька, встречай ещё гостей, - послышался из коридора голос Софьи Станиславовны.
- Николя, брат... Наталья Александровна... Как же я вам обоим рад!
- Ну, рассказывай, Алексей...
Слушая бесконечные рассказы о боевых действиях, участником которых оказался его друг, Николя не сводил глаз с Лидди. Она, практически не отрываясь, смотрела на Алексея, совсем как тогда в детстве, в день памятного гадания. Алексей же выделял и обхаживал за столом его сестрёнку Натали, которая от этого чувствовала себя немного не в своей тарелке.
«На меня она никогда так не смотрела», - подумалось молодому человеку, но, как ни странно, обиды на Лидию в этот раз не было, наоборот, было жалко глядеть, как она пытается завладеть вниманием его друга, но тот словно не замечает ее.
- Война - суровое занятие, но она на многое позволяет взглянуть совсем с другой стороны. Там с особой ясностью понимаешь, как важна для дворянина его честь, не признаешь двуличия.
Николя почти ненавидел в этот момент своего друга - глядя, как ещё больше побледнело и без того бледное лицо той, кому были адресованы последние слова, как побелели костяшки ее пальцев, сжимавшие вилку. А Алексей меж тем продолжал:
- Никому не нужны предавшие свою честь, обменявшие ее на что-то материальное. Или́ на привидевшийся мираж, или на собственные заблуждения, трусость, слабость. Тот, кто предал однажды - легко сделает это снова. Каким бы благородным намерением не прикрывалось предательство - помощью ближнему, или меценатством - оно не перестает от этого быть предательством.
- Что ты делаешь, перестань, - хотелось крикнуть Николаю.
Лидия вскочила из-за стола и быстрым шагом направилась к выходу.
- Прошу меня извинить... - он не помнил, как нагнал ее уже в воротах имения Косачей.
- Не слушайте его, Лидия Ивановна. Алексей слишком резок, он не признает полутонов, ему неведомо право на ошибку.
Он попытался обнять ее, успокоить, но... увидел мелькнувшую в ее глазах догадку.
- Это ведь Ваших рук дело. Больше никому ничего не было известно. Вы всегда преследовали собственные цели, и Вы их добились. Ваши лучше побуждения... Как же я Вас ненавижу! - не помня себя, она колотила ему в грудь кулачками.
- Ну, хорошо, Вы можете меня убить, если Вам так будет легче, я этого заслуживаю.
- Неет... - она вдруг отстранилась, слезы мгновенно высохли, лицо вновь превратилось в непроницаемую маску. - Вы заслуживаете презрения. И ничего более.
Она снова уходила от него, в который уже раз, с той же гордой осанкой, с показным спокойствием на лице, неизвестно, чего ей стоившими. И это ее спокойствие было для Николя сильнее собственной боли.
++++
- Зачем ты так, Алексей? - не мог не спросить у друга Николай. - Ты не представляешь, как она тебя ждала.
- Есть вещи поважнее чувств, а предательство - лучший способ уничтожить любое чувство. Наши дороги с мадмуазель Шеффер разошлись навсегда. Пусть бы она лучше оставалась в своей Сорбонне, да где угодно, но подальше. Мне места рядом с ней нет.
... Алексей Косач так и не добыл дома положенный ему отпуск, уехав обратно всего через пару дней после этого разговора.