Часть третья.
1.
Три года пролетели как один миг. Все попытки Николая хоть как то достучаться до чувств Лидии натыкались на глухую стену непонимания с ее стороны. Теперь она вообще не хотела его слышать и видеть, порой просто игнорируя его присутствие на тех редких мероприятиях, где им все же доводилось встречаться.
Устав от бесплодности этих попыток, он просто перестал их делать, переключившись на дела службы и на Елену, к которой он все больше невольно привязывался, отвечая на ее искренние к нему чувства.
"Не стоит пытаться пробивать лбом стенку и спорить с судьбой, когда она раз за разом говорит тебе своё категоричное "нет,""- решил он для себя в итоге.
+++++
Зима, казалось, длится уже целую вечность, и вечера в имении Шеффер были холодными и одинокими. Днём помогали отвлечься дела имения, уверенно шедшие в гору, но это радовало недолго. Ближе к ночи, стоило молодой женщине остаться наедине со своими мыслями - спасения от тоски уже не было. Не помогали ни молитвы, ни покаяния... Служанки старались лишний раз не попадаться хозяйке под горячую руку.
"Совсем пани взбесилась, ругается по любому поводу", - шептались они между собой на кухне. Скопившиеся эмоции выплескивались ею на зависимых от нее людей порой в самых неожиданных и неприятных формах. То, на что раньше Лидия совсем не обратила бы внимания, или просто посмеялась - теперь выражалось оскорблениями и криками, от которых ей же самой становилось все тяжелее. Не раздражал только Захар, но собеседник из него был тот ещё.
Поговорить наедине с Алексеем тогда так и не удалось. Приехав всего через пару дней к Косачам, она застала лишь Софью Станиславовну с детьми. "Он уехал, Алеша снова от нас уехал," - горе матери было беспредельным. А Лидия корила себя за то, что так и не смогла, не попыталась тогда вымолить у него прощения. Она прекрасно понимала, что его слова о предательстве, звучавшие как пространные рассуждения о жизни, были адресованы именно ей, но ответить на них ей было нечего. Оставалось просто забыть, как будто этот приезд Алеши и весь разговор с ним были дурным сном.
Порой даже юмор Николая Дорошенко казался спасением от охватывающей ее тоски, но она усилием воли гнала от себя эти мысли. Уж с кем - с кем, а с Николя ей точно говорить было не о чем. Все таки он тоже оказался... таким же, как все. А ведь были моменты, когда она почти поверила в его благородство и симпатию, в то, что ему можно доверять, и он не выдаст. Увы, в очередной раз ошибочно. "Не хочешь быть обманутой - не доверяй", - нередко слышала она от отца, и с возрастом все чаще понимала, насколько он был прав, как бы не протестовало против этих слов ее сердце.
++++
Идея о поездке в Киев назрела у Лидии давно. Встреча с местными купцами из гильдии планировалась ещё летом, но только сейчас, в перерыве между осенними и весенними заботами, до нее, что называется, дошли руки. Давно были мысли попробовать выращивать новые культуры, присмотреться к акциям перспективных компаний - простое оседание на счетах мертвого капитала не заставит его на тебя работать. Итак, путь пани Шеффер лежал в киевскую купеческую гильдию.
++++
"Странно, город другой, размах продаж шире, а лица такие же - в глазах так и мелькают денежные знаки, они загораются огнём только при упоминании о баснословных прибылях. Впрочем, чего я хотела в первой купеческой гильдии"...
Из интереса она лениво скользила взглядом по лицам своих потенциальных контрагентов, изучая их. Вот пожилой толстый купец усиленно делает вид, что слушает, о чем с ним говорит Лидия, а глаза его бегают, то и дело останавливаясь на ее декольте, и тогда в них появляется знакомый масляный блеск. Вот двое спорят до хрипоты, торгуя цену, они уже вообще никого и ничего вокруг не слышат...
Внезапно резная дверь отворилась, и в помещение вошёл молодой мужчина. Осанкой и статью он резко выделялся среди прочих обрюзгших купцов, темные волнистые волосы обрамляли красивое мужественное лицо, а глаза... Лидия едва сдержала вскрик - эти глаза она видела только однажды, но обстоятельства, при которых это произошло, не позволяли о них позабыть. Память, казалось, надёжно скрывшая было этот эпизод, теперь услужливо подсказала мельчайшие детали - лесная дорога, разбойники, раненый отец... и ее благородный спаситель с пронзительно-синими глазами.
"Этого не может быть! Здесь, в гильдии, просто неоткуда взяться человеку "с большой дороги". Однажды я уже обозналась... до сих пор за это расплачиваюсь. Нет, это не он".
Но, когда мужчина заговорил - отпали последние сомнения - этот голос, гнавший ее с Захаром с того страшного места, она запомнила навсегда.